Книга Герцогиня в изгнании, страница 101 – Диана Дурман

Сама не знаю, что на меня нашло, но мне именно эти слова показались… правильными. Они должны были прозвучать, несмотря на то, что я из-за них ощутила себя крайне неловко. Видимо мне просто не хватает опыта в общении, потому как та же Этерия говорила куда более смущающие вещи, притом с такой лёгкостью, что прошлая я точно захотела бы научиться подобному. Правда из минусов — прошлая хозяйка тела “словоблудила” с каждым встречным и такое поведение обесценивало любое её слово.

Обычно разговорчивый страж почему-то промолчал и никак не отреагировал. Когда же я облачилась в свежую сорочку, зелёных глаз нигде не наблюдалось, но зато за окном мелькнула знакомая тень. Пожалуй, Кассиан впервые на моей памяти сбежал молча. Наверное, мои слова всё же оказались неуместными.

Ну и пусть, я говорила их не чтобы заставить стража чувствовать себя обязанным — это было сказано скорее для себя.

В дверь постучали, а затем раздался приглушенный голос Бьерна:

—Госпожа, ваш муж ожидает вас в гостиной. Снова.

Вот и как тут не взвыть в голос? Вилейт что, встает с первыми лучами солнца? Ему вообще заняться нечем кроме как с утра пораньше спешить сюда? И почему Кассиан не сказал о раздражающем госте? Наверное, он за этим и приходил, но я его заболтала. Благо режим «муж в поместье» у нас круглосуточно и кроме одобренной прислуги и зомби-рабочих у стены здесь никого подозрительного.

Умывшись тёплой водой и одевшись в одно из бархатных платьев с кружевом на рукавах, решила не спешить слишком. Волосам иногда требуется особыйуход, а не лихорадочное натирание их щёткой. Да и негоже спускаться к мужу пока мои глаза того же яркого цвета, что и ткань платья.

Как ни странно медитативное расчесывание и массаж кожи головы со специальным сухим маслом миндаля (после него волосы как по волшебству казались чистыми и ухоженными) помогли. Потому спускалась на первый этаж я уже сероглазой Этерией, а не зеленоглазой Медеей. При всём этом казалось: ещё немного, и я начну плевать ядом как моя предшественница — вот насколько меня начинают бесить неурочные появления Вилейта. Ну, хоть бы заранее предупреждал, честное слово.

Муж, как и сказал Бьерн, ждал меня в гостиной, и едва заслышав мои шаги, подался навстречу, отчего мы едва не столкнулись на входе.

И вот опять улыбка на холёном лице, при том такая многогранная, что с трудом удаётся отвести взгляд. Зачем же так радоваться встрече с той, кого ты люто ненавидел? Я ведь не делала ничего, чтобы завоевать расположение. Тогда что за едва заметное смущение в уголках губ, которое так не вяжется с жадным взглядом?

Не понимаю я этого, и потому мои мысли остаются невысказанными.

Вилейт уже слишком привычно берёт меня за руку, медленно наклоняется к ней, при этом, не сводя с меня взгляда ровно до тех пор, пока губы не коснулись моей кожи. Он точно знал, что делал, и только поэтому меня всего на миг бросило в жар. Всё же я не железная, но ему об этом знать не стоит.

Приклеив на лицо ответную улыбку, я уколола мужа фразой:

— Дорогой, неужели вас отстранили от королевской службы?

Вилейта как всегда позабавило моё обращение и слишком очевидный намёк. Он фыркнул, отчего тёплое дыхание повторно обожгло мне кожу, вызывая мурашки, от которых очень хотелось избавиться.

— Дорогая, — выпрямившись, ответил мне муж, — вам нет нужды переживать о моём положении при дворе. Оно всё так же крепко, если так можно выразиться. Просто всю ночь меня одолевали тяжелые думы, и я решил больше не медлить и кое-что спросить.