Книга Герцогиня в изгнании, страница 104 – Диана Дурман

Я пыталась его отговорить? Пыталась. Я дала ему шанс сохранить жизнь? Дала, и не один раз. Что ж, теперь будь, что будет. Если Вилейт в курсе поганой натуры своего брата и просто пожмёт плечами на мою историю, то сомневаться уже не придётся — всего слово и одной пешкой Альберта станет меньше. Но вот если муж отреагирует правильно, тогда я рискну и поведаю о своей силе и своём поместье. Правда тут реакция точно будет очень бурной. Всё же не каждый день объявляется некромант.

Разговор предстоял долгий, и потому я провела Вилейта, упорно не желавшего отпускать мою руку, к дивану, где мы могли поговорить. Точнее где я могла выговориться.

Свой рассказ я начала со свадьбы, о том, как не могла вспомнить, где я, кто я и совершенноне понимала, что происходит. Потом поведала о том, как начали приходить воспоминания, как часто в них появлялся Альберт и о том, что Этерия призвала мою душу ради собственной выгоды. Пришлось избегать упоминаний о том, что я некромант, ограничившись признанием к причастности к тёмному сестринству, потому что для начала стоило уделить внимание именно молодому императору Валлиса.

Пусть это заняло много времени, но мне удалось озвучить самые ужасные его поступки, поведать о злодеяниях кузена Вилейта и уточнить, что моя смерть и смерть моей названной матери произошла из-за очередной подпольной деятельности Альберта. Слова лились легко, придавая форму всему, что хранилось в моей памяти, а муж ни разу меня не перебил. За что я была ему несказанно благодарна.

Едва мой чуть охрипший голос стих Вилейт откинул голову на спинку дивана, отпустил мою руку и спрятал лицо в ладонях. Он не плакал, нет, он точно был в ярости — вон как ходили ходуном желваки на гладких щеках.

— Альберт, правда, столько всего сделал? — глухо спросил Вилейт, пока я украдкой выдыхала. Всё же муж не знал всей правды, и это не могло не радовать. Значит, не зря во мне всё всколыхнулось против его смерти. Вилейт — не Альберт. И он точно не на его стороне.

— Да, — подтверждаю, после чего грустно добавляю, — и это далеко не всё, что есть в воспоминаниях Этерии. Но ты можешь мне не верить.

Мои последние слова заставили мужа убрать ладони от лица, чтобы покоситься в мою сторону со словами:

— Почему? Потому что ты можешь солгать, чтобы спасти себя и остаться в этом теле? Сомнительно. Я склонен верить твоим словам, потому что сам видел доказательства, но и подумать не мог, что Альберт настолько…

— Безумен? — помогла подобрать подходящее слово, но Вилейт его исправил на:

— Алчен. Он точно в своём уме, иначе не смог бы так долго прятать своих демонов, и его разумом определённо правит жадность. — После этого муж прикрыл глаза и с болью в голосе произнёс: — Сколько жертв, сколько невинных жизней он успел размолоть в жерновах своей алчности и ведь это не конец…

— Кажется, предыдущий император понимал, какой сын у него растёт, — воспользовавшись паузой, поделилась я ещё одной ужасающей правдой. — И поэтому он так вовремя заболел… как раз когда Альберт стал совершеннолетним.

Вилейт правильно истолковал мой намёки с ужасом выдохнул:

— Даже его? О, боги, дядя точно не заслужил такого — в истории Валлиса было мало таких мудрых и милосердных правителей.

«И возможно именно милосердие стало ключом к тихой тирании Альберта». — Отметила про себя, вслух же эгоистично заметила: