Книга Герцогиня в изгнании, страница 147 – Диана Дурман

Нельзя было больше бездействовать. Герцог Шаттери и так слишком долго закрывал глаза, потому что банально не хотел остаться последним, кто способен занять трон без резни среди знати. Его кровь позволяла заткнуть рты всем недовольным. Потому выходило, что у Вилейта теперь был только один путь.

В этот момент герцог Шаттери порадовался, что его не заключили под стражу, а просто блокировав магию, запретили пользоваться порталами и покидать столицу. Прошлый он смирно бы ждал разрешения дела, даже не подумав пойти против брата, однако после рассказов Медеи, выуженных из памяти Этерии, Вилейт растерял всю лояльность, а так же доверие к своему кузену. И сейчас ему предстояло хорошенько обдумать свой побег — не стоило надеяться, что в данный момент за ним никто не следит.

Даже с арестом повременили не потому, что Альберт так доверял Вилейту, а просто, чтобы не сеять панику среди знати и простого люда. Всё же образ герцога Шаттери был безупречным — за ним среди народа давно закрепилось звание «святого рыцаря», потому мало кто вот так с ходу поверит в его причастность к тёмной магии. Скорее ошарашенные новостью люди косо посмотрят именно на императора, а это невыгодно Альберту. Потому он на такое не пойдёт. По крайней мере, пока не сможет распространить благую весть о скором наследнике престола, чтобы развеять подозрения о выгодном устранении конкурента на трон.

Только поэтому Вилейту дали три месяца, которыми он собирался воспользоваться с умом — ему хватит времени, чтобы собрать верных людей и без спешки дойти до Хильдема, где он поможет той, кого обязан считать злейшим врагом.

Думал ли Вилейт, что по приходу он обнаружит на месте поместья руины? Нет, ведь едва услышав об уже состоявшемся нападении на Медею герцог понял, что не чувствует себя вдовцом. А значит, его жена всё ещё жива и уж точно не сидит сложа руки. Так что ему тоже пора действовать.

Поместье Хильдем. Гостевые покои

˜٭❖٭˜

— Аккуратнее, Шейт, — предупредил Бьерн, придерживая уцелевшей рукой темноволосую голову, — если с этим человеком что-то случится, я уверен, госпожа недрогнувшей рукой тебя упокоит.

Человеческие глаза упыря вспыхнули алым из-за приступа ревности, и он пренебрежительно фыркнул:

— Ой, не нагнетай. Как будто это, — Шейт специально разжал руки, чтобы непонятно откуда взявшийся конкурент на сердце его госпожи упал на кровать с приличной высоты, — дороже ей нас — верных слуг, проверенных временем.

— Кто знает, — задумчиво ответил ревенант, с интересом разглядывая лицо с подозрительно быстро заживающим ожогом. Почему-то при взгляде на этого, даже во сне хмурого брюнета в старомодной одежде юга, Бьерн не мог отделаться от чувства, что они знакомы. Да и оговорочка госпожи никак не выходила из седой головы дворецкого. Немного поразмыслив, он всё же решил поделиться своими подозрениями с Шейтом. — Лично меня не покидает ощущение, что я знаю этого человека. При том узнал его именно в этой жизни.

Упырь хоть и был упрямцем и гордецом, эти качества пришли за ним из жизни до обращения, но к словам Бьерна он прислушался. Сдёрнув с незнакомца накидку, Шейт пристально рассмотрел и символы на его руках, и метку на груди. После чего уже сам укрепился в мысли, что давно не стриженый брюнет точно не просто мимо проходящий маг. К тому же от него веяло чем-то подозрительно знакомым…