Книга Долг Короля, страница 124 – Риссен Райз

— Полагаю, люди придумали правила этикета не потому, что им было нечем себя занять вечерами, — медленно проговорил Кастедар и опасно нахмурился. Анхельм покраснел до корней волос, но заставить себя отвести взгляд не мог.

— Либо зайдите, ваша светлость, либо пойдите вон, — добавил демон, видя, что дар речи у нежданного гостя потерян.

— На что уставился? — прорычал он и, сцапав Анхельма за руку, втащил в комнату.

— Нету… Как… так? — пролепетал герцог.

— Я — суть Смерть, эссенция разрушения. Я не имею цели продолжать жизнь в ком-либо, посему мне не дано возможности делать это, в отличие от, например, Фриса. Дальше что? Чего хотели-то? Явно ведь не об этом поговорить.

Кастедар набросил рубашку и пошел за брюками. Анхельмот потрясения забыл зачем пришел, в чем честно сознался.

— Что за беда стряслась? Вроде бы не ты у нас страдаешь провалами в памяти.

И Анхельм вспомнил.

— Рин! Она же уехала в Левадию, а там нужны документы, без разрешения на въезд она туда просто не попадет. Что делать?

Кастедар поморщился и сказал:

— Я уладил все еще вчера. Ее пропустят безо всяких вопросов. Это все?

Анхельм озадаченно кивнул, извинился и вышел. В глубокой задумчивости вернулся в комнату, где сидел в совершенно необычной для него позе — поджав колени к груди, — Фрис с книгой в руках. Герцог оглядел его и попытался быть дружелюбным:

— Фрис? Ты в порядке?

Тот молча кивнул.

— Это книга Кастедара о мозге и памяти?

Фрис еще раз кивнул.

— Пытаешься понять, что произошло с Рин?

Келпи смерил его взглядом и неохотно проговорил:

— Я знаю, что с ней произошло. Я пытаюсь чем-то себя занять, чтобы не разнести здесь все к червям болотным.

В бездонных глазах келпи мелькнуло странное выражение. Боль, вина, страх? Мелькнуло и пропало, как тень. Келпи снова уткнулся в книгу, и герцог решил больше не трогать его.

— Мне плохо без нее, — сказал вдруг Фрис после долгого молчания. — Я не могу долго находиться вдали от нее, особенно когда не чувствую ее. Перестаю… Я перестаю себя контролировать.

Он тяжело выдохнул и закрыл ладонью лицо; на его медовой коже вздувались вены. Анхельм ничего не ответил, лишь ощутил, как поднимается в сердце волна ревности.

— Ты же познакомился с ней всего месяц назад… — протянул герцог, усаживаясь обратно на окно. Фрис фыркнул — хоть один знакомый жест! — и усмехнулся.

— Я знаю ее всю жизнь. И даже больше. Не вздумай ревновать ко мне, мальчишка, а не то это погубит тебя.

— Ты любишь ее, — бросил Анхельм, и келпи вздрогнул. — Я же вижу, как ты на нее смотришь. Я не отдам ее тебе. Даже не думай.

— Она для меня священна. Я не думаю о ней в том смысле, в каком думаешь ты. Она для меня — покой и отдохновение, надежда и смысл. Словами не передать, что она для меня, как я ее чувствую. Для понимания этого чувства нужно иметь за плечами немного больше, чем двадцать пять лет жизни.

Фрис захлопнул книгу, встал и вышел прочь, оставив последнее слово за собой. Анхельм с унынием и внезапной злостью оглядел пустую комнату, а затем перебралсяс окна на кровать, где пролежал без движения и сна около трех часов.

*~*

Спустя три часа пришел Сэмюель Хаши, начальник полиции Адаранса, и доложил, что прибыла ожидаемая военная эскадра. «Тигры» приехали полным составом штаба в Гор-ан-Маре. Запрос в столицу о подкреплении еще не дошел, поэтому все вооруженные силы, которые есть у них сейчас в наличии — это шестьдесят три полицейских, двенадцать «Тигров» и четырнадцать военных кораблей, экипаж которых подчиняется приказам адмирала. Когда Анхельм спросил, имеет ли Гальярдо право командовать составом по своему усмотрению, Сэм замялся и развел руками, говоря, что, к сожалению, нет. Доставить на острова они могут, но вовлечение их в боевые действия требует приказа от главнокомандующего южным флотом Доджа Финесбри.