Книга Проклятье Мира, страница 108 – Ника Черника

Одни вопросы… Мне бы хорошенько на нее надавить и выведать всюправду, но я не могу так с ней. Пусть лучше отец расскажет про Эдмунд, а там уж буду смотреть по ее реакции.

Как было бы хорошо, не узнай Ада вообще, кто я такой. Новый великий оборотень, посланный Трианой… Эта тайна долгие годы хранится мной, отцом, Иверой и несколькими оборотнями из высших кругов. Когда война кончится, я смогу уехать и забыть об этом всем, как о страшном сне.

Я закрываю глаза. Нет, не смогу. Невозможно забыть тех, кого ты убил. Как никогда я не забуду Каролину Эдмунд. Память о ней будет преследовать меня всю жизнь.

Мир

Когда ее нашли, мне было двадцать. Я искренне надеялся, что этого не случится. Столько лет искали без результатов. Я не хотел ее смерти, тем более не хотел, чтобы она погибла от моих рук.

Но так было нужно для великой цели: освобождения оборотней от власти магов — к этому меня готовили с того самого момента, как я оказался в Кемвуде. Натаскивали как бойца, заставляли обращаться до тех пор, пока я не перестал чувствовать боль от этого процесса, внушали ненависть к магам.

Я не мог их ненавидеть. Точнее, я всей душой ненавидел кучку тех, кто держал в своих руках власть, но я также отчетливо понимал, что когда настанет время войны, не эта кучка выйдет сражаться со мной. Люди, маги, — те, кто встанут на защиту своей родины. Обычные ребята с обычной жизнью, которых дернут из своих домов вопреки их воле. Заставят умирать — и чего ради? Не ради свободы, потому что на их свободу мы не претендуем, нам нужна наша. Они будут умирать ради той самой кучки власть имущих, которая меньше всего думает о них.

И вот оборотни поймали Эдмунд, привезли ее в Кемвуд, поместили в темницу. Она не сопротивлялась, так сказали мне. Даже не пыталась использовать магию, хотя могла. И вероятней всего, отбилась бы, уничтожив оборотней. Недаром она великая.

Я спустился в темницу, пряча в руке острый нож. В теории я научился наносить смертельный удар в сердце, но в жизни ни разу не убивал. Она должна была стать первой.

Каролина Эдмунд была красивой женщиной, даже перепачканная, с растрепанными волосами и порванном платье, была красивой. И ничуть не жалкой, хотя сидела, прикованная цепями, с заведенными за спину руками. Она смотрела непроницаемо, гордо задрав подбородок, словно хотела сказать: можешь убить меня, но духа моего ты не сломаешь.

Но она не сказала этого. Она вообще ничего не сказала. Я сжал рукоятку ножа, чувствуя, как пересохло в горле, а сердце застучало так, что я не мог слышать даже своих шагов.

Я мысленно повторял: я пришел ее убить. Я должен это сделать, потому что она единственная в мире, кто может убить меня. Когда она умрет, исчезнет опасность, и мы продолжим готовиться к войне. Мы свергнем магов, и оборотни перестанут погибать.

Но я все равно не мог понять: почему она должна умирать? Почему не придумать какой-тоиной способ? Запереть ее где-то, в конце концов, я не знаю… Просто нейтрализовать, а когда все кончится, мне уже будет плевать, жива она или нет.

Я сжал ее плечо одной рукой, а вторую, с ножом, поднес к ее груди. Женщина судорожно дышала, прикрыв глаза, и не видела, как дрожит моя рука.

Что, если я смогу с ней договориться? Она ведь не хотела убивать прошлого великого, ее заставили. Да у нее еще больше поводов ненавидеть Академию, чем у меня. Почему не сделать ее союзником, а не врагом…