Книга Проклятье Мира, страница 150 – Ника Черника

Мы с Миром выходим на террасу, он обнимает меня со спины, утыкаясь носом в волосы. Я кладу свои руки на его. Это сейчас у нас все хорошо, о, первый год совместной жизни мы притирались друг к другу с трудом. Били посуду, я метала в него магические шары (не всерьез, конечно), а он оборачивался волком и носился по лесу, чтобы унять злость. Ну что тут скажешь: истинных не выбирают. Хотя вообще-то, я лично ничего против того, кого подсунула мне Триана, не имею.

Повернувшись в его руках, тянусь и аккуратно целую, Мир, конечно, сразу увлекается.

— Может, пока Элина играет, мы уединимся наверху? — шепчет на ухо, я чувствую, как возбуждение сбивает мое дыхание.

— Сто процентов, она заплачет, как только мы снимем одежду, — шепчу в ответ, Мир только шумно тянет носом воздух. Подхватив меня на руки, делает шаг в сторону двери, и тут же из дома раздается детский плач. Я смеюсь, утыкаясь ему в грудь, Мир тоже, прикрывая глаза.

— Я люблю тебя, — говорю в порыве чувств.

Странно, но именно в такие простые, домашние, смешные моменты хочется признаваться в любви. Мир улыбается, осторожно целуя меня в висок.

— И я тебя, Ада.

Аделина Лайтман с громким криком расколола землю под своими ногами. Фиолетовый дым пошел из появившейся трещины. Темнота скрывала человека, облаченного в черный длинный балахон, и только свет луны очерчивал силуэт, расположившийся на возвышенности и наблюдавший за происходящим.

Увидев дым, человек развернулся и быстрым шагом вернулся на поляну, туда, где лежали тела погибших магов и ведьмака Питера Лайтмана. Присев возле тела последнего, человек некоторое время смотрел в безжизненные глаза мужчины. Рука, мелькнув в просторном рукаве балахона, аккуратно опустила веки. Приподняв пропитанную кровью рубаху ведьмака, человек вытащил из-за пояса гримуар, тоже измазанный кровью.

— Я закончу то, что ты не успел, — голос раздался едва слышно, настолько, что было невозможно понять, кому он принадлежит — мужчине или женщине.

Еще мгновенье, и поляна была пуста, Луна освещала три тела, а мягкие шаги уходящего очень скоро перестали быть слышны в высокой траве.