Книга Проклятье Мира, страница 124 – Ника Черника

— Настолько, что бросил родную дочь. Я ведь все эти годы считала вас погибшими. Оплакивала, постоянно вспоминала, мечтала узнать, за что вас убили и кто это сделал… Я все эти годы жила вами, а вы… Вы просто использовали меня.

— Мы любили тебя, — хмурится он. — Никто не любил тебя так сильно, как мама. И я люблю, буду любить всегда.

— Но только для начала я должна уничтожить половину человечества, да, пап? — отвернувшись, стираю выступившие слезы. — А если я откажусь?

— Ты не можешь, — голос, хоть он и пытается смягчить его, звучит жестко, безапелляционно. Я киваю в подтверждение своих мыслей. Папа, вскочив, делает пару шагов ко мне, я невольно отступаю, упираясь спиной в кухонный шкафчик. Его лицо вытягивается. — Ты что, боишься меня?

Я молчу. Еще полчаса назад я была уверена, что мой папа — тот, кто всегда за меня, но не сейчас. Сейчас я вижу, что совершенно не знала своих родителей. Их маниакальная идея спасения мира затмила все, в том числе любовь ко мне. Не буду спорить, я, наверное, много для него значу, вот только быть уверенной в том, что он не пожертвует и мной, как мамой, я не могу.

— Я просто пока не готова осознать все это, — выдавливаю из себя.

Мысли скачут, я пытаюсь ухватиться за полезные. Папа не отступится от своей идеи, он будет давить на меня. Я должна ему подыграть сейчас, а потом хорошо обдумать, что мне делать дальше.

Перед глазами вспыхивает картинка из видения: умирающий Мир и Триана, предупреждающая меня. Что она хотела сказать? Что я не должна играть в игру, которую затеял папа? Иначе закончится тем, что я действительно убью Мира? Мурашки бегут по коже, я обхватываю себя за плечи. Как бы там ни было — я не смогу его убить. Даже когда узнала о смерти мамы, не смогла. А теперь и подавно.

— Ада, — зовет папа, я поднимаю на него глаза. — Я понимаю, что ты напугана, растеряна, но если ты обдумаешь все, что я сказал, то поймешь: это единственный выход. Другого нет.

Приблизившись, он кладет руки мне на плечи и смотрит так, словно пытается загипнотизировать.Я молчу, потому что согласиться не могу, а противостоять не хочу — не имеет смысла. Под его внимательным взглядом мелко киваю, отстранившись, отхожу к столу. Мне тяжело ему врать, но я не вижу пока другого выхода.

— Мне надо уходить, пап, — произношу, не глядя на него. — Я долго отсутствую, меня могут хватиться.

— Конечно, ты не должна вызывать у них подозрений.

Грустно хмыкаю. Знал бы ты, папа, сколько дел я успела натворить… Что остановило меня рассказать ему все? Что заставило сказать, что, найдя истинную пару, я безропотно согласилась переехать в Кемвуд, где встретила ведьму и решила заняться колдовством, и так нашла его? Перед глазами снова вспыхивает картинка видения. Я с фиолетовыми глазами. Не я, Триана. Ведьма ошиблась: я не воплощение божества на Земле, я всего лишь гибрид, созданный одержимыми родителями.

— Я приду завтра, в какое время можно?

— Я буду тут весь день, — сразу отвечает он. — Теперь у меня нет других дел.

— После обеда буду, — я делаю взмах рукой, создавая портал. Дрожащий воздух заполняется картинкой моей комнаты в общине. — До встречи, пап.

Не знаю, отвечает ли он, потому что, быстро ступив в портал, сразу закрываю его. Я просто ушла, сбежала, даже не обняв него, не взглянув толком. Надеюсь, он не будет меня за это винить.