Книга Проклятье Мира, страница 63 – Ника Черника

Слабость берет свое, я забываюсь сном, тревожным, мутным, на грани с реальностью. Меня то швыряет в темноту, то выбрасывает обратно настолько, что я слышу пение птиц, но при этом сплю и не могу проснуться. В этой муторном вязком сне лицо моего отца даже не удивляет. Словно он стоит надо мной и рассматривает.

Я сплю, но вижу его так, словно кто-то увеличил резкость. Каждая морщинка, очертания глаз и губ, — папа словно нарисованная картинка, но при этом живой. С той же мимикой, что запомнилась мне, с мягким взглядом зеленых глаз.

— Пора вставать, Ада, — он ласково улыбается. — Впереди еще много дел.

Я киваю, а следом выныриваю в реальность. Ощущения странные, словно я и не спала, просто лежала с закрытыми глазами. И папа был тут, исчез, и я обратила внимание на то, что вокруг.

Я лежу в траве, мягко и удобно, вокруг меня устроен шалаш из веток. Накрыта рубашкой Мира, если верить ощущениям, потому что вокруг темно так, что почти ничего не видно. Я определенно спала. Я серьезно начинаю сомневаться: сниться мне что-то или происходит в реальности? Тревожный знак.

Внезапная мысль пронзает, сердце замирает и пускается вскачь, я шарю рукой в поисках сумки. Запустив в нее руку, выдыхаю с облегчением. Папин гримуар на месте. Видел его Мир или нет? Он вполне мог залезть в мою сумку.

А где он сам?

Я вылезаю из шалаша и, выпрямившись, разминаю плечи. Прислушиваюсь к звукам леса, но все они кажутся мирными: стрекот насекомых, шелест травы от пробегающего ветерка. Кемвудские леса выглядят абсолютно безопасными, если бы только не находились во владениях оборотней. И словно в унисон с этой мыслью на поляну выбегает волк.

Он останавливается в нескольких метрах от меня, садится — я понимаю это по очертаниям, которые смутно различаются в темноте. Создаю маленький шар света и отпускаю вверх, чтобы он завис над нами и осветил пространство. Волк наблюдает за ним с интересом. Я узнаю его: большой, черный, густая красивая шерсть и пронзительный взгляд. Это Мир.

На мгновенье тело облепляет липким страхом, от которого потеют ладони. Пусть он говорил, что контролирует себя, но вдруг это не так? Конечно, я смогу его остановить, но меньше всего мне хочется вступать с ним схватку.А мысль о том, что я могу его покалечить, давит на сердце так, словно его сжимают тисками.

Волк сидит, не двигаясь, смотрит на меня, словно ждет, что я предприму. Я растерянно переминаюсь с ноги на ногу.

— Можно подойти? — спрашиваю его. — Ты не причинишь мне зла?

Волк ведет мордой, поднявшись, делает несколько шагов навстречу и замирает. Я осторожно ступаю, вытянув вперед руку, которая предательски дрожит, так сильно, что это невозможно не заметить. Шаг, другой, третий, еще чуть-чуть, и мы окажемся совсем рядом.

Пальцы аккуратно зарываются в густую шерсть. Я нервно сглатываю, косясь на морду волка. Он такой большой, что, кажется, мог бы проглотить меня целиком и не заметить. Глажу его, пропуская шерсть через пальцы. Волк подается вперед, утыкается носом мне в плечо.

Я не знаю, как описать, что чувствую в этот момент. Это не страх, нет. Это что-то за границей привычного восприятия. Другой уровень осознания. Я четко и остро ощущаю, что это Мир. Человек ли, волк ли — это Мир. И внутри рождается такая странная и огромная нежность к этому существу, словно я наконец осознаю, что я тоже часть его, а он часть меня.