Книга Любимая слабость генерала, страница 48 – Сусанна Ткаченко

Я оказалась в настоящей эльфийской лаборатории! Не знаю для кого как, но для меня, одержимой наукой, это как пещера, полная сокровищ, о которых я даже мечтала не смела! На полках, покрытых паутиной и плесенью, стояли банки с древними ингредиентами, на столах — всевозможные приспособления для приготовления зелий: колбы, реторты, перегонные кубы… А на стеллажах — запечатанные склянки с готовыми снадобьями! У меня задрожали руки от волнения, а глаза разбежались. Я не знала, за что схватиться.

—  Надеюсь, ты не собираешься всё это открывать и пробовать?— с опаской уточнил хранитель, чувствуя моё настроение.

— Ещё как собираюсь! — заверила я без сомнений, испытывая непреодолимое желание всё немедленно исследовать.

Хорошо, что мёртвый эльфийский язык до сих пор используется в целительстве, и все названия лекарств, болезней и растений пишутся на нем, иначе я бы здесь ничего не поняла. Как заворожённая, я подошла к полке с банками и, освободив одну из них от цепких вьюнков, поднесла к глазам, стараясь разглядеть содержимое. Одного светляка явно не хватало для хорошего освещения, но запускать больше я опасалась — неизвестно, как поведёт себя магия, как отреагируют на неё древние артефакты. Мы до сих пор не знаем, что вызвало землетрясение в деревне драконов. Возможно, боевики переборщили с заклинаниями и потревожили древние силы.

«Ашел фениксис», — прочитала я надпись на банке, стараясь разобрать каждую букву. С ума сойти! Пепел мифической птицы Феникс — символа бессмертия и возрождения! Я осторожно поставила банку на место и, чтобы сдержать восторг и не завизжать от переполнявших меня эмоций, прикусила костяшку пальца, стараясь взять себя в руки.

Взяла следующую банку, освободила её от паутины. «Фулум горгузус», — гласила этикетка. Ох, это же кровь горгульи — мифического каменного существа, охраняющего замки от злых сил! Наверное, с её помощью можно мгновенно сращивать сломанные кости!

Я потянулась к следующей банке, в которой лежали ломтики чего-то сушёного, сморщенного и серого, похожего на грибы.

— Браинус сфинканс, — прочитала я вслух, чувствуя, как учащается пульс.

Ну всё! Я остаюсь здесь жить! Мозг сфинкса — это то, что раскроет разум, снимет все ограничения и позволит познать истину! Еще бы только книгу Жизни сюда, и большего счастья мне и не надо!

— Олеся, ты цела? Я сейчас спущусь, держись! — раздался сверху, вырывая меня из грёз, взволнованный голос генерала.

Я вздрогнула от неожиданности и словно очнулась от наваждения, как будто кто-то одёрнул меня, вернув в реальность. Опять на меня нашло что-то странное, какая-то одержимость. Как сказал Андрей, влияние крови предковвзяло верх над разумом. Зачем мне оставаться здесь и что-то готовить? Для кого? Для мёртвых эльфов? Я энергично потрясла головой, отгоняя навязчивые мысли, и осторожно поставила банку с сушёными мозгами сфинкса на место, решив не искушать судьбу.

— Я в порядке, генерал! Это лаборатория! — крикнула в ответ, стараясь звучать бодро и убедительно.

Но Андрей уже спрыгнул ко мне. Ловко приземлившись, он оглядывался по сторонам, оценивая обстановку. На его лбу горел фонарь, освещая всё гораздо лучше моего светляка.

— Смотрю, ты уже и про книгу Жизни совсем забыла, — усмехнулся он, наблюдая мою бурную реакцию на древний шкаф, заполненный свитками с эльфийскими письменами.