Книга Лорейн значит чайка, страница 100 – Мария Хомутовская

Лорейн покраснела. Она взглянула на Роберта и с удивлением увидела, что его лицо тоже покрылось красными пятнами. Он встал с места.

– В моем доме никто не смеет так разговаривать с моей женой! – заявил он. – Даже вы, сэр!

Лорд Бриголь прямо посмотрел на зятя и отрезал:

– Я сейчас разговариваю со своей дочерью.

– Для подобных бесед есть другое место и время! Не смейте унижать ее в моем присутствии! – не унимался Роберт.

Лорейн про себя поражалась ему. Только недавно он обвинял ее в смерти отца и готов был посадить в тюрьму, а теперь так пылко защищает… А кроме того, чтобы спорить с лордом Бриголем, нужно большое мужество.

Тогда отец тоже медленно поднялся.

– Я говорю с дочерью так, как считаю нужным! – прорычал он.

Но Роберт не отступал:

– Но вызабыли, что это мой дом и моя жена! Вы не имеете права устраивать ей допрос!

– Ты будешь мне указывать, что мне делать, щенок?!

Он ткнул в него указательным пальцем. О! Лорейн был хорошо знаком этот жест! Он означал крайнюю степень бешенства. Несколько слуг потеряли свое место после него. Она почувствовала, как по спине снова побежали мурашки. Она должна была что-то сделать! Но животный страх перед отцом не давал сдвинуться с места.

А Роберт между тем закричал:

– Вы забываетесь, сэр!

– Это ты забываешься!

Они умолкли, разъяренно глядя друг на друга.

– Я не намерен терпеть подобное! – заявил Роберт. – Я вынужден просить вас завтра же покинуть мой дом!

Эти слова произвели неожиданно отрезвляющий эффект на его собеседника. Лорд Бриголь оперся руками на стол и молчал так долго, что Лорейн стало страшно – какой приговор он им огласит? Но он наконец произнес:

– Мне кажется, я погорячился.

От удивления Лорейн даже рот открыла. Роберт тоже не ожидал отступления. А отец продолжал:

– Да-да, я немного… Я просто переживаю за вас. Нелегко стать полноправным главой семьи в двадцать лет. Извини, Роберт.

Он выпрямился и сел обратно на стул.

– Если ты не возражаешь, я бы все-таки остался и оказал тебе посильную помощь, – закончил он.

Пытаясь скрыть замешательство, Роберт произнес:

– В таком случае прошу вас не касаться больше темы нашего примирения с Лорейн. Мы способны сами разобраться.

Отец кивнул, и Роберт опустился на место. Остаток ужина прошел в гробовом молчании. Лорейн пораньше ушла к себе, сославшись на усталость.

* * *

Усталости у нее действительно было хоть отбавляй, но предстоящая встреча в библиотеке заставила о ней забыть. Лорейн с трудом могла дождаться полуночи.

Даша готовила ее ко сну и, расчесывая волосы, без конца причитала:

– Богом клянусь, я ни словечка вашему отцу ни о чем не говорила! Никогда бы не выдала вас! Он сам догадался, да еще Гришка, дурак, наверное, что-нибудь ляпнул! Сэр смотрит на меня, а у самого глаза – будто зверь! Сейчас сожрет и картошечкой закусит. Но я не говорила, ничегошеньки не говорила.

– Ну хватит, Даша! – не выдержала Лорейн, отнимая у нее гребень. – Я верю, что не говорила! Поди уже к себе! Я буду спать.

Она положила гребень на туалетный столик, подошла к кровати и сделала вид, что ложится.

– Покойной ночи, сударыня, – пробормоталаДаша, погасив лампу.

Но стоило ей выйти за дверь, как Лорейн вскочила. Засыпать ей не стоило, да она бы и не смогла. Поверх ночной рубашки она надела халат, вновь зажгла свет и взяла полистать свой альбом с рисунками. Но, пока руки перебирали плотные листы, в голову лезли настойчивые мысли.