Онлайн книга «Железная роза»
|
Ей было хорошо. Она вырвалась из какой-то темноты и теперь полной грудью дышала летом, вереском и бескрайним небом, по которому плыли, точно куски ваты, пухлые белоснежные облака. Давно ей не было так хорошо! Она даже оставила дома свой револьвер. Не успела она об этом подумать, как позади раздался детский оклик: – Мама! Розалин обернулась и увидела пятилетнюю девочку с темным кудрями, бегущую следом по тропинке в фиолетовом, как этот вереск, платьице. – Мама! – догнала ее Пэм (Розалин знала, что ее дочь зовут именно так) и взяла за руку. – Тебя деда зовет! Сердце Розалин заполнила нежность. Как же она соскучилась! Она подхватила малышку на руки и расцеловала. Кудряшки пахли молоком и шоколадом, который привезли детям они с Алексом. Детям? Да, несомненно! Ее сына зовут Дэниэл, Дэни… Ему почти год. – Ты знаешь, как я люблю тебя, Пэм? – ласково проговорила она, шагая назад по тропе с девочкой на руках. Маленькое личико просияло от удовольствия. – Как? – спросила Пэм. – Как отсюда до Лэмпшира и обратно! – рассмеялась Розалин. – Что такое Лэмшир? – сдвинула бровки девочка, став ужасно похожей на своего отца. – Есть такое место, очень далеко отсюда, – объяснила Розалин и, снова поцеловав детскую макушку, спустила дочку на землю. Они уже зашли в тень деревьев, где Филипп, Алекс и няня, миссис Джонс, раскладывали снедь для пикника. Дэни мирно спал в люльке под деревом, скрытый белым балдахином. – Роззи, у нас все готово! – сказал ей отец. В бородке и в голове у него прибавилось седых волос, зато глаза счастливо сияли. – Я сейчас! – откликнулась Розалин. Она чуть подтолкнула Пэм, и та побежала к Алексу. – Папа! Что такое Лэмшир? А Розалин подошла к люльке и откинула полог, чтобы взглянуть на сына. Он тихонько посапывал, сложив губы уточкой. Розалин не могла понять, на кого он больше похож, но каштановые волосы явно унаследовал от бабушки. От одного взгляда на него у Розалин защемило сердце. Оно заболело так сильно, что в глазах потемнело… Жгучая боль охватила спину и разлилась по всему телу. Глухо застонав, Розалин открыла глаза. Она лежала на животе нажесткой койке. Судя по скудному освещению и каменным стенам, она в каком-то подвале. Ей живо вспомнилось заключение у Уоррена. Похоже, к подвалам пора привыкать! А ведь ей снилось что-то хорошее. Что-то теплое и доброе… И тем более жестокой оказалась реальность. Руки у нее были свободны, но запястья опоясывали темные синяки. Однако, это было мелочью по сравнению с ощущением, что стальные когти раздирают ее спину. Упершись руками, Розалин неимоверным усилием заставила себя сесть. И тут же вздрогнула. Напротив нее в железном кресле, точно таком же, из какого она освободила Алекса в полицейском участке, расслабленно положив руки на подлокотники, сидел граф Корнштейн. – Ты не сдохла, поздравляю! – сказал он и гадко ухмыльнулся. Розалин молчала. Было ясно без слов: он ждал, когда она очнется, чтобы усадить в это кресло ее. Но сквозь плотную пелену боли даже страх пробивался с трудом. Ей захотелось лечь обратно и уснуть. Может быть, навсегда. – Совсем меня не боишься? – поинтересовался граф. – А ты меня? – выдавила Розалин. – Здесь нет твоего громилы с кнутом! Вместо ответа Корнштейн захохотал каким-то диким, неестественным смехом. Этот смех сотрясал воздух полутемной камеры и проникал под кожу, усиливая боль Розалин. Она сжала зубы. |