Книга Чернильные цветы, страница 206 – К.О.В.Ш.

Она ничего не ответила. Как будто он не знал, что она не умеет на него злиться. Слишком уж он был чудным и странным. Но в этом был весь Ник.

– Питер не идет тебе на пользу, – заключила девушка.

– Это точно, – фыркнул он, заворачиваясь в тонкое шерстяное одеяло, как в тогу. – Как насчет кофе?

– Я хоть раз отказывалась? – вскинула брови Лу.

– Не припомню такого, – покачал головой Ник. – Я схожу умоюсь. Кстати, там, – он махнул рукой в сторону дивана, – твой подарок. Синенькая, твоя любимая.

Оставшись в одиночестве, Лу подошла к дивану и с улыбкой провела рукой по старенькому чехлу. Даже не открывая, она знала, что там та самая гитара, которая нравилась ей больше остальных из мини-коллекции солиста. Старенькая, видавшая виды акустика, когда-то насыщенно синего цвета. Его первая гитара. Рядом с ней лежала тетрадка, с которой Ник начинал свое обучение игре. Там были разборы песен, теория, всякие упражнения. Когда-то она попросила научить ее играть, но хватило ее ненадолго. То ли из Ника был так себе учитель, то ли Лу оказалась не самой способной ученицей, но дело это она забросила.

Листая потрепанные страницы, она наткнулась на новые записи. Песни, которые она любила, которые часто просила сыграть.

– И везде чертово баррэ, – скривилась Лу.

– А как ты хотела, кроха? Все через боль, музыка тоже, – заявил Ник, заглядывая в комнату.

– Вся моя жизнь – боль, – театрально заявила Лу, убирая тетрадь в карман чехла. – Спасибо, Ник. Не жалко расставаться со своей старушкой? – спросила она, кивнув в сторону гитары.

– Я хочу, чтобы ты вспоминала меня, когда будешь играть.

– Все с тобой ясно, эгоист несчастный, – закатила глаза девушка. – И где мой кофе?

* * *

Лу сидела на шатающемся стуле, обхватив руками горячую чашку. День пролетел мгновенно. Ребята делились новостями, рассказывали о своих планах, а она смотрела на них и радовалась, что сорвалась. Ей хотелось повидать их всех, пусть даже повод был не самым радужным. Ближе к одиннадцати Ярик умотал на свидание с некой Катей, а остальные на какую-то тусовку. Онизвали и Лу с Ником, но у школьницы не было настроения для вечеринок, а солисту лучше было не оказываться в пьющей компании. Так что они остались дома в маленькой, насквозь прокуренной кухне.

Ник сидел на табуретке и перебирал струны акустики, наигрывая что-то смутно знакомое. Лу завороженно наблюдала за его длинными тонкими пальцами, не думая наконец ни о чем. Рома так ей и не писал, она ему тоже. Да и не хотелось. Было как-то пусто и паршиво. Лу не знала, виноват ли в этом непрерывный дождь, серое хмурое небо или она сама. Все было не так.

– Кроха, ты чего? – спросил Ник, поднимая на нее свои зеленые глаза.

– Не знаю. Паршивенько как-то.

– Запуталась, – не вопрос, а утверждение. Он все еще видел ее насквозь. – Как насчет музыкальной терапии?

– Отвали, – скривилась девушка. – Давай без твоих психологических заморочек.

– Ничего такого. Просто спой.

– Зачем это?

– Разве для музыки нужен повод? – весело спросил парень.

– Я не пою а капелла, – напомнила Лу.

– Просто пой. Все, что захочешь. Я подыграю, – пообещал Ник. – Давай. Не думай, просто пой первое, что придет в голову.

Лу закрыла глаза и глубоко втянула сигаретный дым. Настроения петь не было, но Ник настаивал. В голове роились какие-то строчки из песен, но ничто не вызывало никакого отклика. И, наконец, она положила сигарету в пепельницу, оставляя ее тлеть, и запела: