Книга Чернильные цветы, страница 280 – К.О.В.Ш.

Вытащив из кармана телефон, он зашел в сообщения. Лу так и не ответила ни на одно из тех, что он ей отсылал. По одному каждый день с тех самых пор, как она сбежала от него тогда в отеле. Он до сих пор не мог себя простить за то, что отрубился, так и не поняв, как это произошло. Если бы он не уснул, то мог бы поговорить с ней, ведь он знал, что после секса она всегда ласковая, расслабленная и сговорчивая. Он бы обнял ее и сказал, что ничего не имеет значения, что это все фигня. Тогда он готов был это сказать.

А сейчас, листая оставленные без ответа сообщения примерно одного и того же содержания, он чувствовал, что уже не знает, что хочет ей сказать. И какого хрена она ему не отвечает, он тоже не знал. Разве все, что было, совсем ничего для нее не значит? Почему в такой ситуации он чувствует себя брошенной школьницей, а она его игнорирует? Может, это карма за все разбитые сердца?

«Лу, поговорим?»

«Мелкая, давай встретимся?»

«Лу?»

«Я хочу тебя увидеть»

«Мелкая?»

«Я так не могу. Давай поговорим?»

Тридцать два сообщения. Тридцать два дня, не видя Лу. Не слыша ее голоса. Не чувствуя ее тонкий, но такой родной запах, не ощущая ее легких, нежных прикосновений.

Может, если бы он не уехал в командировку на несколько недель, это все так не затянулось бы. А может, все к лучшему? Возможно, Лу права, и просто не надо было начинать?

– Или так глупо заканчивать, – простонал он в подушку.

Ужасное чувство всепоглощающей пустоты, полное отсутствие интереса к чему-либо. Даже его привычное, приклеенное к лицу жизнелюбие отказало. Он больше не мог, как раньше, улыбаться вопреки всему. Он вообще ничего не мог.

Если эту погань называют любовью, то Роме жаль тех, кто в нее верит. Тяжелое, удушающее чувство, оно не окрыляло, а убивало, выедая мозг. Найдя наушники, он врубил музыку и стал бездумно переключать треки. Наткнувшись на старую-старую песню Билана, он усмехнулся, вспомнив, как когда-то давно слушал ее, когда Маша из параллели предпочла ему Виталика из «Б» класса. В тот момент ему казалось, что это конец. А сейчас это было просто смешно.

Он лежал, вспоминая, как прыгал, подражая кумиру тех лет, а мама с папой тихо посмеивались над ним. Захотелось проверить, сможет ли он снова повторить знаменитый прыжок. Вскочив на ноги, он встал напротив напольного зеркала, придирчивосебя осматривая.

Когда-то у него даже была жутко модная в то время прическа, как у Димы. Он пытался уничтожить все фотографии, когда вырос, но Кир сохранил пару, чтобы его стебать. Прибавив звук, Рома сжал в руках расческу, имитируя микрофон. Вспоминая на ходу слова, он подвывал, что-то вытанцовывая до самого припева:

В тот самый момент, когда он попытался изобразить легендарный прыжок, произошло несколько вещей. А точнее, одна повлекла за собой вторую. Кирилл распахнул дверь, как обычно не постучавшись, и испугал Рому, который вместо того, чтобы удачно приземлиться, шмякнулся на бок, ударив себя расческой по голове.

– Ты че, совсем с горя ебнулся? – скептически спросил Кир, подпирая дверной косяк.

– А тебя мама стучать разве не учила? – возмутился Рома, чувствуя стыд и боль в правой ягодице.