Книга Синие бабочки, страница 132 – Джек Тодд

И ответов у детектива нет. Он поглядывает в блокнот с заметками, как будто так и не научился пользоваться телефоном или не доверяет технике, скользит взглядом по записям и явно не может понять, где же нестыковка. Наверняка Генри Тейлор в его глазах святой парнишка, который решился дать показания против жуткого профессора-убийцы.

Значит, настоящих доказательств у него нет. Значит, он понятия не имеет, как связать убийства Коллекционера со смертью Джессики Купер, если убийцей окажется преподаватель из академии, убивший девчонку ради… Ради чего, собственно?

– И раз вы так уверены, что это был я, то зачем все это, детектив? Вы считаете, что я запугивал и силой удерживал Ванду рядом, чтобы она прикрыла меня перед полицией, но для чего мне было убивать Джессику Купер, если и шею моей дорогой Ванде тоже рассек я? Из-за их перепалок в библиотеке? Или из-за того, что в прошлом году Купер приглашала меня на свидание?

И кто из нас, спрашивается, ведет допрос. Но в глазах детектива Смолдера проскальзывает блеск недовольства, он поджимает губы, и становится предельно ясно: за подкинутую Стилтоном версию он будет держаться до последнего, пока не появятся неопровержимые доказательства обратного.

– Не заговаривайте мне зубы, мистер Эллиот, – бросает он и поднимается на ноги. За дверью небольшой допросной слышатся шорохи и шаги других полицейских, голоса и телефонные звонки. – Вы останетесь в участке до выяснения обстоятельств. И позвоните своему адвокату, потому что без него я не имею права вести полноценный допрос. Ну или откажитесь от него, если хотите покончить с этим побыстрее.

Единственный, с кем я хочу покончить, – Эдвард Стилтон. Но ему, в отличие от Питера Уилсона, уготована совсем другая участь. И я уверен, что моя милая муза тоже приложит к этому руку. За этот год я узнал ее достаточно хорошо, чтобы понять: Ванда далеко не такая нерешительная и напуганная малышка, какой ее представляли в родном Рокфорде. И сейчас, если понадобится, она бросит вызов всему Белмору раньше, чем Стилтон успеет подготовить документы на отчисление.

– О, не сомневайтесь, детектив, я хочу, – ухмыляюсь я криво, поудобнее устраиваясь на стуле. – И уверен, что уже вечером меня здесь не будет. Адвокату я позвоню. Думаю, через пару-тройку часов он будет на месте. Но для начала вам стоит вернуть мне телефон.

– О нет, мистер Эллиот, личные вещи вы получите только в том случае, если ваш адвокат убедит меня, что проблема не в вас, а в мистере Стилтоне, – улыбается Смолдер в ответ. – А для этого ему придется как следует постараться. Можете воспользоваться нашим телефоном в участке, мы никогда не отказываем подозреваемым.

И выражение превосходства на его лице не предвещает ничего хорошего. Понятия не имею, за что детектив так меня невзлюбил, да еще и всего за пару дней: буквально позавчера он был настроен иначе. Чтобы вывести его из себя, Стилтону нужно было надавить на самые болезненные точки и выставить меня едва ли не чудовищем.

Но я и есть чудовище и сдаваться просто так не собираюсь.

Смолдер покидает небольшую допросную комнату, а я так и остаюсь сидеть на неудобном раскладном стуле, пока грузная и широкоплечая офицер не приносит в комнату телефон, больше похожий на рацию или мобильный из числа тех, что были популярны в далекие двухтысячные. Блокноты, телефоны – участок во многом отстал от времени.