Книга Синие бабочки, страница 47 – Джек Тодд

Он смеется, и его смеху вторят не только подпевалы, но и добрая половина столовой. Кто-то из ребят прыскает себе под нос и утыкается в тарелку, несколько девушек со старших курсов смотрят на меня с явным неодобрением, смешанным со снисхождением. Интересно, скольким из них повезло получить грант в академии? Подозреваю, что никому.

Но дело вовсе не в этом. Дело в чертовом Генри Тейлоре, который решил, что не успокоится, пока не испортит мне жизнь. Правильно, не против Рида – простите, профессора Эллиота – же ему выступать. Кишка тонка, да и местом в академии рисковать наверняка не хочет.

– Не обращай внимания. – Микаэла подходит ко мне и опускает ладонь на плечо. – Пойдем, я тебе место заняла.

– Тоже хочешь набиться в любимчики к Твари, Холт? – смеется Генри еще громче. – Устроите уютный тройничок в его кабинете?

– А ты переживаешь, что тебя он никогда не трахнет, или что? – спрашиваю я куда громче, чем планировала. Голос дрожит, а внутри все обрывается и ухает вниз – я буквально чувствую, как меня потряхивает, а слабость разливается от кончиков пальцев до макушки.

Прекрасно знаю, что пара дерзких фраз – вот и все, на что меня хватит. Слабая Ванда не умеет с боем бросаться на хищников и давать отпор, не может держаться дольше нескольких секунд. И я, как бы ни хотела обратного, до сих пор та самая слабая Ванда. Брошенная. Преданная. Сжавшаяся в углу и ждущая, когда все наконец закончится.

Но Генри хватает и пары фраз. С его лица мгновенно сползает противная ухмылочка, губы кривятся от злости, а брови едва не сходятся на переносице. Старшекурсники, стоящие с подносами у раздачи, посмеиваются уже над ним и кивают на его дружков. Только старшекурсницы – наверняка среди них есть и та самая Джессика, о которой рассказывала Микаэла, – смотрят на меня с неприязнью и осуждением.

Я никогда об этом не просила, ясно?! Но сил произнести эти слова у меня уже нет. Стоит бросить хоть одно лишнее, и моя жизнь оборвется быстрее, чем я успею сказать «это вышло случайно». Впрочем, ребята скорее поверят Генри и решат, что я действительно спала с Ридом ради гранта в академии, чем мне – профессор Эллиот та еще тварь, но точно не убийца. Не сталкер. Не сумасшедший.

Телефон в сумке вибрирует. Черт.

– Не нарывайся, Уильямс, – произносит Генри мрачно и снова утыкается в тарелку.

Когда вокруг полно народу, он не такой смелый, как в пустом коридоре, но я чувствую, что наша перепалка мне еще аукнется. И в следующий раз рядом не будет Рида с горящим взглядом или вечно доброй и готовой помочь Микаэлы. Только я и мои страхи, с каждым днем проступающие все сильнее, словно я и не запирала их на замок после смерти отчима.

Даже не глядя, что взяла на завтрак на раздаче, я сажусь за один столик с Микаэлой и лениво ковыряюсь вилкой в тарелке. Подостывшая яичница с беконом, стакан апельсинового сока и горсть орехов. Должно быть вкусно, а впечатление такое, будто жую кусок резины, еще и в голове сплошная каша из мыслей.

Нужно отвлечься, вот и все. Подумать о лекции по черчению или вспомнить, что на следующей неделе нам сдавать первый проект по дизайну. Разве не из-за этого я выбрала именно архитектурный факультет? Телефон снова вибрирует.

– Слушай, да нет в этом ничего особенного, – тараторит Микаэла по правую руку от меня, запихивая в рот одну булочку с корицей за другой. – Ему просто нужна жертва, чтобы самоутвердиться. Если не будешь реагировать, то рано или поздно его отпустит. Наверное. Брата-то его так и не отпустило, он каждый год новичков кошмарил. Может, у них в семье проблемы? Нормальные люди так себя не ведут.