Книга Синие бабочки, страница 70 – Джек Тодд

Я уверен, что она все понимает по взгляду. Хочу стереть этот уродливый шрам с ее идеального тела, хочу увидеть, как искажается от удовольствия ее чудесное лицо и как она стонет сквозь кляп в попытках произнести мое имя.

Кровь приливает к низу живота, и в штанах становится тесно, но торопиться сегодня – все равно что испортить себе все удовольствие. Я обхожу Ванду и опускаюсь перед ней на колени, позволив ей еще раз взглянуть на меня сверху вниз.

– И как тебе вид, дорогая? – улыбаюсь я, касаясь пальцами ее дрожащих бедер. Подношу нож к основанию шрама и поднимаю на нее глаза. – Запомни его, потому что другого шанса может и не быть.

Но она, послушно кивнув, плотно прикрывает глаза и задерживает дыхание. Плохая, плохая девочка, сколько еще учить тебя хорошим манерам? Ты должна смотреть, когда я творю, а не стыдливо жмуриться и делать вид, будто тебе не по душе мое желание. Ты же прекрасно знаешь, насколько я хочу тебя, Ванда. Скольким я готов пожертвовать только ради того, чтобы ты принадлежала мне.

Всем, кроме своего маленького прикрытия.

Лезвие скользит ровно по линии шрама, и Ванда тихо скулит, едва на коже проступает кровь. Дрожит все сильнее и дергает руками, натягивая веревки, и стонет – но вовсе не имя. Дорогая Ванда стонет и мечется от боли, пока я стараюсь стереть всю грязь с ее прелестного тела. Всю ту погань, что оставил ей в наследство проклятый Питер Уилсон.

– Не дергайся, – произношу я строгим, почти профессорским тоном, какой Ванда привыкла слышать на лекциях. – Иначе он никуда не денется.

Моя милая муза шевелит губами, старается избавиться от кляпа, но выходит у нее из рук вон плохо. Давай же, дорогая, если к концу вечера ты сможешь сказать мне хоть слово, я обещаю подарить тебе нечто особенное. Но знать об этом Ванде вовсе не обязательно.

Одним движением за другим я вывожу на ее белоснежной коже замысловатый узор: косой шрам от пореза превращается в длинную иглу, а вокруг нее вырастают крылья навсегда застывшей в одном положении бабочки. Выступившая кровь здорово портит картину, заставляя меня на мгновение скривить губы в недовольстве. Лишь на короткое мгновение.

Нож летит в сторону, звякнув о паркетный пол, а я касаюсь тонких ран на животе Ванды языком. Ее кровь слаще меда и пьянит ничуть не хуже алкоголя – знакомый металлический привкус смешивается со вкусом кожи моей милой музы, и едва не сводит меня с ума.

Именно такой она и должна быть. Именно такой я ее хочу.

– Больно, – кое-как хрипит Ванда, все-таки сдвинув кляп в сторону. Способная девочка.

– И тебе нравится, – усмехаюсь я криво, языком собирая с губ последние капли крови.

– Нет, – упрямо шепчет она, дергая руками и морщась от боли. – Я просто… Черт. Я просто не хочу, чтобы ты меня прикончил.

– Проблема в том, моя дорогая Ванда, – улыбаюсь я и опускаю руку ниже, касаюсь ее влажной киски и легко проскальзываю внутрь сначала одним пальцем, а потом и двумя, – что ты просто меня хочешь.

Милая муза запрокидывает голову и старается сжать бедра, не позволить мне трахнуть ее хотя бы так, но все бесполезно. Свободной рукой обхватив ее за бедра, я добавляю третий палец, и с ее губ наконец срывается правильныйстон. Стон удовольствия, от которого у меня самого сводит в паху.

Нет. Слишком рано. Она не заслужила.