Книга Синие бабочки, страница 75 – Джек Тодд

Я кожей чувствую, как он прожигает взглядом мою обнаженную спину, и буквально вижу зависший над моей головой топор палача. Его мрачную ауру, должно быть, ощущает каждый в зале.

– Далеко собрались, мисс Уильямс? – В голосе его звучат стальные нотки, он едва заметно вибрирует от раздражения, но я уже научилась распознавать эмоции этого жуткого человека.

И сейчас Рид вне себя, просто хорошо это скрывает.

– Проветриться, – с трудом выдавливаю я в ответ. Дыхание на мгновение останавливается, а вместе с ним и мое сердце. Кажется, еще секунда, и я попросту исчезну, еще и порадовавшись, что так легко отделалась. Обязательно было соглашаться на чертов танец? Лучше бы и дальше в углу стояла.

– Я вас провожу. В саду сейчас как раз никого нет.

Не удивительно, что ребята болтают о нашей связи. На нас с Ридом смотрит добрая половина зала, а ему будто бы все равно – он бесцеремонно подталкивает меня к высоким стеклянным дверям, и уже спустя пару мгновений мы выходим на свежий воздух. И пусть зимы в Калифорнии теплые, мне все равно зябко в одном платье.

Если бы не мысль о том, что моя жизнь может оборваться прямо здесь и сейчас, я бы сказала, что в саду красиво. За спиной сверкают и переливаются разноцветными огнями окна, дорожка у входа припорошена искусственным снегом, а вокруг цветут ярко-красные цветы и склонили головы густые деревья. Настоящий чудесный сад, не хватает только пары скамеек или беседки. А нет, вон они, виднеются чуть поодаль, в тени очередного дерева.

Нормальные девушки выходят в сад, чтобы насладиться красотой или избранником. Вот Микаэла и ее друг-старшекурсник наверняка вышли бы сюда целоваться. А я? А я гадаю, нет ли у Рида ножа в кармане.

И чем дольше мы шагаем вперед по выложенной камнем узкой дорожке, ведущей в сторону парка, тем ярче ощущение, будто я иду на эшафот. Еще несколько минут, и положу голову на плаху, доверившись своему мрачному палачу. Потому что именно на него Рид и похож сейчас, когда специально держится у меня за спиной и позволяет слышать его тяжелое дыхание. Бежать некуда. Прятаться – тоже.

Да и если я побегу, он все равно меня догонит.

– Скажи мне, дорогая Ванда, – вкрадчиво произносит он, когда мы отходим достаточно далеко от террасы и сворачиваем под тень густой плакучей ивы, – с каких пор тебе нравятся чужие прикосновения?

– Ни с каких. – Я стараюсь, чтобы голос звучал смело и дерзко, но выходит у меня с горем пополам. – Просто хотела немного отвлечься и вернуться к себе. Мне, знаешь ли, даром этот бал не нужен, но ректор требовал присутствия всех студентов.

Немного подумав, я добавляю еще одну фразу, которую явно стоило держать в себе:

– И он наверняка видел, как ты ушел вместе со мной. Так что если решишь меня прикончить, то он сумеет сложить два и два.

Несколько долгих мгновений кажется, будто глупость сошла мне с рук, но в том-то и дело, что всего лишь кажется. Одним резким движением Рид хватает меня за горло и буквально впечатывает в ствол дерева. Ребристая кора неприятно впивается в кожу, а дышать становится практически невозможно. Я вцепляюсь ногтями в его ладонь, стараюсь поцарапать, но ни один мускул на его лице даже не дергается. И отпускать меня Рид не торопится, только криво ухмыляется, а губы его мелко подрагивают от злости.