Книга Поддайся искушению, страница 153 – Виктория Блэк, Елена Сокол, Влада Мишина, и др.

Возможно, она меня не узнает, но я помню каждую деталь нашей первой встречи в кафе ее тетки: белую блузку, джинсы, волосы, собранные в небрежный пучок. И эти глаза… Огромные, почти детские, смотрящие на меня с робким любопытством. Она нервно теребит подол своего дурацкого фартука, протягивая мне скомканный листок с эскизом черного ворона. Бесценное сокровище. Я храню его как зеницу ока. Вернее, не его самого. Оригинал я отдал лучшему татуировщику Лондона, и теперь на моей груди, чуть левее сердца, красуется точная копия – черный ворон, расправивший крылья.

– Это… потрясающе, – говорю я, с трудом сдерживая дрожь в голосе. Хочу схватить ее за руку, притянуть к себе, вдохнуть этот запах, который сводит меня с ума. Но сдерживаюсь.

– Правда? – Она поднимает на меня свои огромные глаза, и в них – лучик надежды. – Вам… действительно нравится?

– Это лучшее, что я видел за последнее время. Ты очень талантлива, – улыбаюсь я, стараясь, чтобы это выглядело естественно, а не как оскал сумасшедшего.

После той встречи я больше не осмеливался появляться в кафе. Ей тогда было всего восемнадцать, а мне – почти тридцать три. Слишком велик был риск потерять контроль, поддаться искушению и выкрасть ее среди бела дня. Но я нашел другой способ быть рядом и видеть ее круглосуточно – камеры. Сначала – в здании, напротив того кафе. Потом, шаг за шагом расширяя зону контроля, – в ее квартире. На кухне, в спальне, в гостиной и, конечно же, в студии – ее святая святых. Там среди холстов, красок и кистей я мог часами наблюдать за ее творчеством, за тем, как рождаются ее шедевры.

Нора не уверена в себе, в собственном таланте, но я вижу в ней потенциал, который только ждет своего часа, чтобы вспыхнуть ярким пламенем. Мой отец, Ричард Рид, основатель и нынешний директор Уинчестер-Холл, всегда говорил, что у меня «наметанный глаз», и он, черт возьми, прав: Нора – алмаз, неограненный, но не менее прекрасный. Именно поэтому я, используя свое положение, устроил ее поступление в академию. Звучит благородно, правда? Но в этом решении, конечно, была и доля эгоизма – непреодолимое желание быть ближе к ней, чего мой отец, безусловно, не одобрит, когда узнает, но это проблема для другого дня.

Я одержим Норой Грей, и не вижу смысла отрицать очевидное. Я готов на все, чтобы она стала моей: на хитрость, на манипуляции, даже на принуждение, но только не на насилие. Птичка должна выбрать меня сама. И она выберет. В этом я не сомневаюсь.

Ей больше никогда не придется лить слезы из-за каких-то мелких сопляков, которые думают только о том, как выгодно продать себя этому прогнившему миру. Ей не нужно будет беспокоиться о деньгах, о красках, о холстах – обо всем том, что необходимо для ее творчества. У нее будет все, что она только пожелает. И даже больше. А я буду любить ее до конца своих дней и даже после смерти.

Легкий стук в дверь вырывает меня из омута сладких грез.

– Войдите, – произношу я, поправляя галстук и мысленно приказывая себе сохранять спокойствие.

Дверь тихо открывается, и на пороге появляется она. Нора. Все та же белая блузка. Все те же джинсы. И все те же огромные, почти детские глаза, которые пленили меня два года назад. Боже, как же она прекрасна. Сердце бьется где-то в горле, грозясь разорвать грудную клетку.