Книга Самый тёмный грех, страница 32 – Ноа Хоуп

Дана вздрогнула, её пальцы нервно сжимали край бокала.

– Вас… вас поймали? – прошептала она, едва слышно.

Я молча кивнул. Тишина повисла между нами, тяжёлая, густая, полная невысказанных слов и чувств. Но я не мог просто так оставить её в этой неопределённости.

– После этого начался ад. Нас продали в сексуальное рабство.

Дана резко подняла голову, её взгляд, полный сочувствия, в один миг сменился ужасом. Зрачки расширились, губы беззвучно раскрылись, как будто она пыталась вдохнуть, но воздух застыл в её лёгких. Ярость, горячая и обжигающая, пронеслась по моим венам. Мне хотелось стереть этот ужас с её лица, защитить её от правды, но я должен был продолжить.

Дана имеет права знать, с кем связывается, и почему я стал таким, какой есть, прежде чем я… прикоснусь к ней. Это единственное, что я могу сделать правильно, по собственному выбору. К тому же она скоро встретится с парнями… и ей нужно быть готовой.

– Мы уснули, опьянённые свободой и алкоголем, и потеряли бдительность. А на следующее утро нас нашли Мэри и Филипп. – я горько усмехнулся, чувствуя, как желчь подступает к горлу. – Оказалось, что эти ублюдки ещё в детстве вживили нам под кожу трекеры для отслеживания. Как скоту… Но мы узнали об этом слишком поздно.

– Боже… – Дана обхватила себя руками, а её лицо, и без того бледное, стало цвета мела. – Это… ужасно!

– Как бы далеко мы ни убежали… нас бы всё равно нашли. Только вот вернули нас не на ферму… а в другое место. Гораздо хуже. Нас… посадили в клетки.

– Клетки? – выдохнула она хрипло. В её зрачках отражался неподдельный ужас. Она смотрела на меня широко раскрытыми глазами, цепляясь за призрачную надежду на опровержение, которой я не мог ей дать.

Я молча кивнул, чувствуя, как воспоминания сжимают горло железной хваткой. Передо мной встала та самая первая ночь в клетке.

ВОСПОМИНАНИЕ

Сырой бетон холодил спину сквозь тонкую рубашку. Запах затхлости, смешанный с едкой вонью гниющих крыс, пропитывал всё вокруг, оседая липкой плёнкой на языке. Я съёжился, тщетно пытаясь найти хоть каплю комфорта в тесной клетке, где каждое движение вызывало резь в мышцах. Она была настолько мала, что мне приходилось сидеть, согнувшись, чтобы не удариться головой о низкий потолок. Толстые металлические прутья решётки казались непреодолимой преградой, отделяющей меня от мира, который когда–то был нашим. Цементный пол был липким от какой–то мерзости, и этот отвратительный факт вызывал тошноту.

Мы так долго ждали этого дня, так тщательно планировали побег, так опьяняюще краток был миг свободы… И что в итоге? Нас поймали, и теперь мы заперты этом в Богом забытом месте.

«Где мы? Что онис нами сделают?» – вопросы пульсировали в висках, отдавались тупой болью в затылке.

– Лукас! – донёсся до меня хриплый шёпот Адама. Он сидел, обхватив колени руками, и смотрел в пустоту невидящим взглядом. В его глазах отражалось то же отчаяние, которое разрывало и меня на части.

– Что? – выдавил я, с трудом проглотив ком, который застрял где–то между горлом и грудью.

– Я… не могу в это поверить. – произнёс Адам, тряхнув головой, как будто хотел сбросить с себя всю тяжесть происходящего. – Мы были так близко…

Так близко к настоящей жизни, к солнечному свету, к воздуху, который не пахнет плесенью и страхом, к свободе…