Книга Испорченный король, страница 23 – Ноа Хоуп

Но нет, я не могу позволить себе такую слабость. Я должен держать свои тёмные, порочные желания под железным контролем. Иначе они разрушат всё, что я так тщательно выстраивал годами. Зарычав от ярости и отвращения к самому себе, я ускорил движения, чувствуя, как напряжение внизу живота достигает предела. Ещё немного – и волна обжигающего наслаждения накроет меня с головой.

Прикрыв глаза, я представил, как грубо сжимаю Настю в своих объятиях, впиваясь в её пухлые, искусанные губы голодным, жадным поцелуем. Как мои мозолистые ладони скользят по её нежной, фарфоровой коже, сминая, лаская, пробуждая в ней ответное, обжигающее желание. Как она выгибается навстречу моим прикосновениям, как с её губ срываются сладкие, умоляющие стоны. Это видение довело меня до исступления, и я, рыча сквозь стиснутые зубы, кончил на холодный, мраморный пол душевой кабины, забрызгав белоснежную плитку своим семенем.

Отдышавшись, я открыл глаза и уставился на свои испачканные ладони. Моё лицо исказила гримаса отвращения – к самому себе, к своей слабости и распущенности. Мне было мерзко от осознания того, что я поддался низменным порывам плоти по отношению к невинной Насте.

– Cazzo! – выругался я сквозь зубы и с силой ударил кулаками в стену душевой. Боль в разбитых костяшках на мгновение притупила терзающую меня страсть. Но лишь на короткий миг.

Сплюнув с отвращением, я встал под ледяные струи, пытаясь смыть с себя следы этой мерзкой похоти. Я яростно тёр кожу мочалкой, желая стереть саму память об этом позоре. Но жар, пожирающий меня изнутри, не утихал.

Выключив воду, я вышел из душа и, вцепившись в края раковины, посмотрел в зеркало. Но вместо собственного отражения я увидел лишь хрупкое окровавленное тело девушки, всю в крови и сперме, и её пустые, лишённые жизни глаза.

После душа я лежал на кровати, уставившись в потолок, погруженный в свои мрачные мысли. Воспоминания о той кровавой расправе не давали мне покоя ни на секунду. Кошмарные образы безжизненного тела раз за разом всплывали в моём сознании, мучая и терзая меня. Я отчаянно пытался отогнать эти видения, но они упорно не желали покидать мою израненную душу.

Несколько мучительных часов я ворочался, тщетно пытаясь найти хоть каплю покоя в беспокойном сне, но он ускользал от меня, будто насмехаясь над моими страданиями. Ощущение вины сдавливало грудь, не позволяя сделать полноценный вдох. Я чувствовал, как меня медленно поглощает тьма, утягивая в бездну мрачных и гнетущих размышлений.

Наконец, измученный и обессиленный, я забылся в тревожном сне. Но внезапный звук открывающейся двери заставил меня мгновенно вскочить с кровати, рефлекторно выхватывая пистолет из-под подушки. Целясь в тёмный проём, я приготовился к худшему, напряжённый, как натянутая тетива.

Однако, разглядев в полумраке Анастасию, я громко выругался от неожиданности и опустил оружие. Её внезапное появление застало меня врасплох. Сердце бешено колотилось, а в груди нарастало раздражение и тревога.

– Настя, какого хрена ты делаешь? – прорычал я, гневно сверля её взглядом.

Но, к моему растущему беспокойству, девушка никак не отреагировала на мои слова, продолжая бесстрастно двигаться в мою сторону. И только когда на неё упал тусклый свет луны из окна, я заметил в её руке зловещий блеск ножа, а её глаза были совершенно пустыми, как и перед тем, как она потеряла сознание.