Книга Свет во тьме, страница 122 – Ноа Хоуп

Я чувствовала, как волны удовольствия, одна за другой, начинают подниматься из самой глубины моего тела. Воспоминания о пережитом ужасе ещё цеплялись за края сознания, но они становились дальше, тусклее, словно их смывало этим поглощающим потоком.

Его гортанные стоны смешивались с моими прерывистыми всхлипами, создавая странную, первобытную музыку в оглушающей тишине подвала. Ник не просто слепо выполнял мою просьбу, он делал это с первобытной страстью и полным самозабвением, как будто от этого зависела его собственная жизнь. Мышцы на его шее напряглись и вздулись, а крупные капли пота, стекали по его лбу и вискам.

– Больше… – прошептала я, почти не узнавая собственный голос – он стал низким, требовательным. Это была уже не просьба, а приказ.

И Никмгновенно подчинился. Его язык стал ещё более изобретательным, его ритм – ещё неистовее. Он словно рвался довести меня до точки невозврата, где не останется ничего, кроме чистого удовольствия. И у него это, чёрт возьми, получалось.

В какой-то момент я выгнулась дугой, пальцы до боли впились в его волосы, а из груди вырвался крик освобождения и экстаза.

– Ник… чёрт… да… О Боже… ДА!

Он не остановился, даже когда моё тело забилось в конвульсиях, продолжая ласкать меня, пока последние отголоски оргазма не затихли в моём теле, оставляя после себя приятную слабость и ощущение блаженной пустоты.

Когда я, наконец, смогла сфокусировать взгляд, проморгавшись, он всё ещё был там, на коленях передо мной. Его грудь тяжело вздымалась, лицо было мокрым от моих соков и его собственного пота, а тёмные, спутавшиеся волосы прилипли ко лбу. Ник смотрел на меня снизу вверх, и в его глазах было столько обожания и преданности, что у меня снова предательски защипало в носу, и слёзы непрошено навернулись на глаза.

– Спасибо, любимый. – прошептала я, нежно поглаживая его щеку. Тепло его кожи и лёгкая щетина под моими пальцами вызывали приятную дрожь. – Это было именно то, что мне сейчас было нужно.

Он на мгновение прикрыл веки, прижимаясь щекой к моей ладони, и хрипло ответил, каждый звук вибрировал в его груди:

– Для тебя всё что угодно, Лёля. Всегда.

Внезапно Ник резко поднялся на ноги. Я хотела что-то сказать, но не успела – его рука уже схватила мою ночную рубашку. Одним резким движением он сдёрнул её с меня и отбросил в сторону.

Непроизвольный вздох вырвался из груди. Я инстинктивно попыталась прикрыться, но его пальцы уже впились мне в талию. Без единого слова он подхватил меня на руки и понёс к стулу в углу комнаты. Бережно опустив меня на сиденье, он отступил на пару шагов, и его взгляд жадно скользнул по моему обнажённому телу.

А затем он начал быстро срывать с себя одежду. Его футболка, насквозь пропитанная потом и кровью, взмывала вверх, открывая обнажённый торс, и упала на пол с тихим шорохом. Резкий щелчок пряжки ремня, и его джинсы вместе с боксерами рухнули к его ногам.

Ник стоял прямо передо мной голый, как в день своего рождения. Его тело, испещрённое шрамами, напоминало карту прожитых сражений. Белёсые, тонкие линии старых ножевых ранений переплетались с багровыми, ещёсвежими отметинами недавних схваток. Каждый шрам рассказывал безмолвную историю мужчины, который привык ходить по самому краю пропасти, и смотрел смерти в лицо чаще, чем видел рассвет. Мускулы на его широких плечах и руках подрагивали от напряжения с каждым размеренным вдохом. Тёмные волосы покрывали мощную грудь, спускаясь ниже, к паху, где внушительный член горделиво возвышался, подрагивая в предвкушении. Всё его существо излучало первобытную, необузданную силу, обещание запретного удовольствия, граничащего с безумием.