Книга Свет во тьме, страница 38 – Ноа Хоуп

– Чёртов извращенец!

Николас резко отстранился и громко расхохотался:

– Ты можешь ненавидеть меня, считать меня монстром… но твоё тело с тобой не согласно.

Я почувствовала, как очередной удар ремня оставил на моей коже не только жгучий шрам, но и сладкое предчувствие скорой разрядки. Я захныкала, не в силах сдержать этот стон, и Николас снова рассмеялся.

– Ты такая же извращенка, как и я, Елена.

Удар. Боль. И опять этот жгучий жар внутри…

– Это тебе за твой длинный язык! – процедил он сквозь зубы. – Советую подумать, прежде чем открывать рот. В следующий раз твоё наказание будет куда хуже.

Я зажмурилась, горячие слёзы текли по щекам, размазывая тушь. Я хотела его убить… стереть с лица земли… и одновременно… Боже, как же я жаждала его прикосновений!

В этот момент я поняла, что стою на самом краю обрыва, балансируя между ненавистью и желанием. Один неверный шаг – и я сорвусь в бездну. И понятия не имела, что мне делать: продолжать гореть в этом пламени, отдаться нашей безумной страсти или… наконец, оттолкнуть его?

Николас, как будто прочитав мои мысли, холодно улыбнулся. Он медленно погладил мой подбородок, его взгляд скользнулпо лицу и остановился на губах.

– Отпусти! – выплюнула я, не скрывая своей злости, и попыталась вырваться, но его хватка была железной. – Я ненавижу тебя, Ник!

– Не сопротивляйся, Елена. – он притянул меня ближе, его губы коснулись моей шеи, оставляя после себя обжигающий след. – Я знаю… ты хочешь, чтобы я тебя поцеловал.

– Николас, не надо! – прошептала я, но было уже поздно.

Его рука скользнула в мои волосы, сжимая их у корней, и он жадно впился мне в губы. Я попыталась отстраниться, вскинула руки, чтобы ударить его, вырваться из этого плена ощущений… Но его язык уже проник мне в рот, сплетаясь с моим в горячем, отчаянном танце. Проклятое тело, предательски отозвалось на эту давно забытую, запретную близость. Вспышка жара обожгла меня изнутри, разливаясь по венам сладким ядом.

– Ник. – простонала я, задыхаясь между его губ, умоляя его остановиться, но в то же время желая, чтобы он продолжил, чтобы этот поцелуй длился вечно.

Картер отстранился, на долю секунды его взгляд потемнел, стал почти чёрным, прежде чем в нём вспыхнула холодная, пугающая расчётливость.

– Ты моя на эти тридцать дней, Елена. И я буду делать с тобой… всё, что захочу.

Уголок его губ изогнулся в жестокой усмешке.

– Ты будешь умолять меня, чтобы я прикоснулся к тебе.

Я закрыла глаза, отчаянно пытаясь взять себя в руки, вернуть хоть крупицу самообладания… но его прикосновения, фантомное ощущение его губ на моих, запах его дорогого одеколона, горячее дыхание на коже… всё это, чёрт возьми, заставляло меня терять контроль. Я была марионеткой в его руках, заложницей его желания, тёмной страсти… и… Боже, помоги мне… может быть… даже любви.

Неожиданно, словно очнувшись от наваждения, Ник выпустил меня из своих объятий. Я открыла глаза и увидела, как он с холодной, пугающей расчётливостью вернул ремень на место, застегнул брюки, скрывая возбуждённую плоть. И откинулся обратно в кресло, поглаживая рукой холодный металл подлокотника, как будто пытаясь вернуть себе самообладание. Его взгляд устремился на мерцающий экран монитора. И даже не взглянул на меня, хотя я всё ещё лежала на столе, разгорячённая, обнажённая ниже пояса, чувствуя, как по щекам разливается жгучий румянец стыда.