Книга Свет во тьме, страница 87 – Ноа Хоуп

– Неужели, моя упрямая Лёля, готова, наконец, отдаться мне без принуждения? Ты же так яростно клялась, что никогда, ни за что на свете, не станешь моей шлюшкой?

Словно желая подчеркнуть, насколько хорошо он меня знает, насколько глубоко проник в мои мысли и желания, его рука плавно опустилась под тонкую ткань шорт и кружевных трусиков. Его пальцы осторожно раздвинули влажные, набухшие складки.

– В прошлый раз ты сбежала после нашей игры.

– Ник, прошу… – я снова застонала, уже не в силах сдерживаться, чувствуя, как его пальцы настойчиво, но пока ещё дразняще, надавливают у самого входа в моё лоно.

Но он не спешил, в его голосе теперь отчётливо звучало требование и неприкрытый вызов:

– Чего ты хочешь, Лёля? Чтобы мои пальцы были внутри тебя? – и, не дожидаясь ответа, он мучительно медленно, ввёл в меня один палец, заставив меня выгнуться и судорожно вцепиться в простыни. – Или, может быть, ты хочешь ощутить на себе мой рот?

Мне нужно было всё и сразу, но слова застряли в горле.

Его свободная рука резко дёрнула воротмоей кофты, и маленькие пуговицы, не выдержав напора, с тихим треском отлетели в разные стороны, обнажая грудь. В следующую секунду он, наклонившись, обхватил своим горячим ртом мой затвердевший сосок, посылая по всему телу разряды чистого блаженства.

– Я сделаю что угодно, чтобы доставить тебе удовольствие, Лёля. – промурлыкал он, на мгновение оторвавшись от груди. – Но, если ты хочешь почувствовать внутри себя мой член, – он нарочно сделал долгую паузу, – тебе придётся умолять.

Я нахмурилась, остатки гордости вспыхнули во мне с новой силой. И стараясь сохранить хотя бы каплю самоуважения, ответила:

– Никогда. Мне не нужен твой член, чтобы кончить. Да и рот или пальцы тоже.

Я уже собиралась отодвинуться, но Ник внезапно поднял меня и переложил на кровать, нависая сверху.

– Не помню, чтобы я отпускал тебя.

Моя гордость отчаянно сопротивлялась, кричала, билась в агонии, несмотря на то, что всё тело было невероятно чувствительно к каждому его прикосновению, а внутри всё сжималось и трепетало от невыносимого желания ощутить его всего, целиком.

– Отпусти меня, Николас.

Но он, конечно же, был непреклонен. Картер лишь усмехнулся, его глаза сверкнули победным огнём.

– Раз тебе так нравится строить из себя недотрогу, – лениво проговорил Ник, его пальцы снова начали медленно, но настойчиво поглаживать внутреннюю сторону моего бедра, вызывая очередную волну мурашек, – хорошо, пусть будет по-твоему. Продолжай думать, что я тебя заставляю, если тебе так легче. А теперь будь хорошей, послушной девочкой и раздвинь для меня свои ножки.

Я отчаянно цеплялась за остатки гордости, как утопающий за соломинку. С губ сорвалось нарочито-презрительное фырканье, хотя под этой маской бушевали противоречивые эмоции: унизительное волнение, которое предательски разливалось по телу, и почти неконтролируемое желание подчиниться ему:

– Ага, разбежалась. – процедила я, стараясь, чтобы голос звучал как можно более язвительно и равнодушно. – Отвали, Ник, мне это больше не интересно!

– Нет, mia cara. – его голос мгновенно стал жёстче. – Ты сделаешь, как я сказал, а потом я получу свою награду. И ты не кончишь, пока я не прикажу.

– И как же, интересно, я должна это сделать? – вырвалось у меня, прежде чем я успела прикусить язык.