Книга Свет во тьме, страница 89 – Ноа Хоуп

Он не оставлял места для возражений. Решительно стянул с меня шорты и трусики, бросив их куда-то в сторону. А затем занял позицию между моих ног и закинул их себе на плечи, полностью открывая меня своему взгляду и предстоящим ласкам. И когда его влажный язык впервые коснулся моего самого чувствительного места, по всему телу пробежала острая, почти болезненная волна удовольствия.

Я инстинктивно выгнулась дугой, пальцы судорожно вцепились в ткань простыней, а из горла вырвалсясдавленный стон, который я уже не пыталась скрыть. Эта наша дурацкая игра в принуждение, спектакль с угрозами и моим показным сопротивлением – всё это теперь казалось таким смешным и несущественным перед наслаждением.

Его язык двигался с дразнящей медлительностью, обводя, исследуя, а потом вдруг ускорялся, находя именно те нервные окончания, которые заставляли меня терять остатки самоконтроля. Напряжение нарастало внутри, скручиваясь в тугую пружину, готовую вот-вот взорваться миллионами искр. Мои бёдра непроизвольно двигались ему навстречу, подмахивая в такт его ласкам.

Где-то на периферии сознания всплыло его условие: «И ты не кончишь, пока я не прикажу».

«Неужели он действительно ожидал, что я смогу остановиться на самом пике?» – этот вопрос, однако, быстро растворились, когда он особенно сильно всосал мой клитор. Сейчас имело значение только его рот на мне, и то, как он мастерски вёл меня к краю пропасти.

Но именно в тот момент, когда я почувствовала, что ещё одно такое движение – и я сорвусь, когда всё моё существо уже было готово взорваться фейерверком, Ник резко отстранился. Холодный воздух коснулся разгорячённой кожи, и я чуть не закричала от разочарования и неудовлетворённости.

– Не смей кончать!

И он продолжил свою жестокую игру. Его язык снова обрушился на меня, но теперь его ласки стали ещё более изощрёнными и мучительными. Он то нежно обводил мой набухший клитор кончиком языка, доводя до сладкой дрожи, то начинал всасывать его с такой силой, что я вскрикивала, вжимаясь пальцами в его волосы, молча умоляя. Затем он переключался, дразня чувствительную кожу вокруг, спускаясь ниже, едва касаясь входа, заставляя меня извиваться и инстинктивно подаваться бёдрами навстречу, отчаянно ища продолжения. Иногда он добавлял пальцы, растягивая, наполняя, но не давая того полного ощущения, которого я так жаждала.

Он снова и снова подводил меня к самому краю, к той тонкой грани, где разум отключался, и оставалось только первобытное желание. Я чувствовала, как волна подкатывает, как тело напрягается, готовясь к взрыву, губы уже приоткрывались для крика… и в самый последний, он отступал. Замедлял темп, ослаблял нажим, или вовсе отстранялся на несколько секунд, наблюдая с дьявольским блеском в глазах, как я корчусь от неудовлетворённости. Это была изощрённая пытка,где каждая отсрочка только усиливала последующее наслаждение, делая его острее и ярче. Боже мой, но вместе с тем это была высшая, запредельная форма наслаждения, и я ненавидела его и обожала одновременно.

Моё тело дрожало, мышцы сводило судорогой, и сдерживаться становилось всё сложнее. Слёзы бессилия и возбуждения выступили на глазах, смешиваясь с потом, стекающим по вискам. Каждая клеточка моего тела кричала, молила об освобождении, жаждала финальной вспышки. Я уже почти ничего не соображала, существуя только в этом цикле мучительного предвкушения и горького разочарования. Цеплялась за его плечи, мои ногти, вероятно, оставляли на его коже красные следы, но мне было всё равно. Я была полностью в его власти, игрушка в его умелых руках.