Книга Последний суд, страница 31 – Влада Мишина

– Мне так жаль, – вот и всё, что она могла сказать.

Шани, чьё лицо тоже выражало печаль, тихо спросила:

– Разве боги не могут окончить страдания, убив другого сфинкса?

– МОЙ РОДНОЙ ВЕРЕН ТОТУ. И НЕ ПРЕДАСТ ЕГО СВОЕЙ ПОГИБЕЛЬЮ. БУДЕТ РЯДОМ С ТРИЖДЫ ВЕЛИКИМ, ПОКУДА НУЖЕН ЕМУ.

Шани отвела взгляд. Одайон давно не смотрел в их сторону, буравя взглядом далёкую реку. Лишь Ифе видела слезу, скатившуюся по каменной щеке.

– МОЙ РОДНОЙ… – сфинкс склонила голову, пряча чувства.

И аментет уже не смогла себя остановить. Она шагнула вперёд, обхватывая руками ледяной камень, из которого состояло существо, прижалась к нему щекой и обняла так крепко, как могла.

Сфинкс наклонилась, и девушка ощутила упавшую ей на макушку новую слезу.

– Он любит вас. Я слышала это в его словах, в голосе.

– СПАСИБО.

Объятия со сфинксом длились недолго, но Ифе казалось, что они придали сил им обеим. Отстранившись, существо прошептало:

– ТЫ ДЫШИШЬ.

Аментет кивнула.

– ВОЗМОЖНО, ТЕБЕ ЕЩЁ УДАСТСЯ ПЕРЕДАТЬ МОЕМУ РОДНОМУ, ЧТО Я ЛЮБЛЮ ЕГО.

Шелест песка вновь пронёсся мимо девушки.

Существо легло на то же место, где было скрыто прежде, накрываясь барханом, как светлым одеялом.

Шани молчала. Ифе тоже не шевелилась, боясь поверить, что в кои-то веки мироздание улыбнулось ей.

Тишину прервал Одайон:

– У меня сложилось впечатление, что вы спешили.

Маа-херу недовольно взглянула на него, но и она, и Ифе знали, что тут мужчина был прав. Пусть чувства голода и усталости, терзавшие аментет, ненадолго отступили перед страхом и печалью, но теперь возвращались с новой силой.

Ифе шатало, а горло, пересохшее без воды, болело.

– Нужно идти, – сказала она.

Так, красавица сфинкса осталась позади. А впереди души ждала река Хапи.

ТА-КЕМЕТ. ПОКОИ ТОТА

– Хочешь взглянуть? – Тот подвинул папирус к краю стола.

Сфинкс приблизился, недоверчиво глядя на бога.

– Ты же сказал, что ничего мне не покажешь и не расскажешь.

– Мне повезло быть не только твоим владыкой, но и другом. Поэтому скрыть такое я не могу.

Грустная улыбка скользнула по губам Трижды Великого, и сфинкс сразу понял, о ком пойдёт речь в только что исписанном папирусе.

– Это произошло несколько мгновений назад, в Дуате, – добавил Тот.

– Я не хочу читать.

– Почему?

– А почему ты больше не хочешь говорить про Маат?

Тот понимающе кивнул, забрав папирус и положив его перед собой чистой стороной.

– Скажи мне только одно, – тихо попросил сфинкс, – она… обрела покой?

– Аментет помогла ей разделить боль. Она пролила слёзы в память о тебе.

– Я не об этом спросил.

Бог отвёл взгляд, задавая встречный вопрос.

– А ты обрёл покой?

– Нет. И не хочу. Я не хочу забывать, что люблю её.

Сфинкс медленно развернулся, покидая покои владыки мудрости. Он не жалел, что не взглянул на папирус. Слишком страшно было бы читать о той, что далека и недостижима.

– Моя красавица… – прошептало существо, привычно застывая каменной статуей у входа в комнату Тота.

ДУАТ. БЕРЕГ РЕКИ ХАПИ

Вторые врата Дуата были видны вдали – там, куда направлялось течение Хапи. Шани шла первой, следом – Ифе, и замыкал шествие Одайон. Путь проходил в тишине, которая странным образом убаюкивала аментет. «Как быстро я привыкла к смене дня и ночи в мире смертных, и как тяжело не понимать время, текущее здесь».