Книга Осень. Латте. Любовь, страница 32 – Джек Тодд, Камрин Харди, Милослава Финдра, и др.

Но все хорошее когда-нибудь заканчивается, а прекрасное – тем более, и Джим отрывается от меня. Заглядывает мне в глаза своими льдисто-серыми и довольно, точно нашкодивший кот, улыбается. Кажется, его совсем не волнует, что на второй этаж нас отправили вовсе не за этим.

– Ты прекрасна, принцесса, – выдыхает он мне на ухо. – Или сегодня мне стоит называть тебя тыковкой? Ты же даже рыжая.

– Ой, да ну тебя, – с нотками веселья отвечаю я и в шутку стукаю его по плечу. – Какая из меня тыковка?

– Самая милая на свете.

И он снова коротко целует меня в губы и крепче стискивает в объятиях.

– Вы там живые? – доносится снизу голос Гарри.

– Вполне, – отвечает Джим.

– Ну так спускайтесь тогда, чего вы там застряли? Целуетесь небось?

– Пошел к черту!

И когда я уже собираюсь встрять, чтобы не дать парням разойтись и устроить очередную дружескую перепалку, на третьем этаже что-то грохочет с такой силой, будто с потолка свалилась люстра вроде той, что висит у насголовой. Я вздрагиваю и крепче прижимаюсь к Джиму, чувствуя, как он успокаивающе поглаживает меня по волосам.

– Что это было? – спрашиваю я, а мой голос предательски дрожит.

– Понятия не имею, – отвечает он серьезно и стискивает меня еще крепче. Поднимает ладонь к потолку, чтобы осветить его телефоном, но толку никакого – тот выглядит вполне себе целым.

Грохот повторяется, следом за ним звучит подозрительный шорох, а потом наверху еще что-то падает, и этот звук сложно с чем-то спутать. Меня уже вовсю колотит, и если бы не Джим, я бы уже выбежала из дома с криками. Не такой я представляла себе нашу хэллоуинскую вечеринку.

Нервно посмеиваясь, я размыкаю наши теплые объятия, но не выпускаю руку Джима из своей. Отпущу – точно сойду с ума. В голове роится десяток сумбурных мыслей: это просто енот, забравшийся в дом, устраивает бардак на третьем этаже; да нет же, это наверняка бездомные, которых я боялась; хотя нет, это призраки, и в глубине души я всегда подозревала, что они и впрямь существуют. По всему телу пробегает дрожь, и отнюдь не от удовольствия.

Лучше бы мы сюда не лезли.

– Эй! – снова звучит с первого этажа голос Гарри. – Вы там целы, голубки? Если вы из-за меня переломали себе шеи, я не выдержу и реально стану еще одним призраком этого дома.

– Сам-то как думаешь? – холодно отзываюсь я и свешиваюсь через перила лестницы, позабыв об опасности и страхе того, что она обрушится. – Не слышал, что ли?

– Вроде я еще не глухой, Чарли. И не вылакал несколько литров газировки, как Чейз.

– Я серьезно!

– Да, конечно, слышал! Даже Чейз слышал, а он сейчас способен разве что собственные жалобные стоны слушать. Я ж не думал, что он все вылакает.

Я поднимаю встревоженный взгляд к лестничному пролету, но вижу лишь покрытые трещинами ступеньки да темноту – точно такую же, как на втором этаже. Если бы там сидели люди, мы бы уже десять раз спугнули их криками, но легче от этого не становится. Впечатление такое, будто мне под одежду забралась сотня мелких жучков и теперь они ползают там, заставляя меня извиваться, чесаться и нервничать.

Вот вам и ночь страха, конечно.

– Пойдем вниз. – Джим кладет руку мне на плечо, и я невольно вздрагиваю. – Там уже разберемся.

Да, он прав, нечего тут торчать. Лучше как можно скорее уйти из дома и продолжить праздновать где-нибудь еще: хоть на улице, честное слово, лишь бы не здесь.