Книга Осень. Латте. Любовь, страница 79 – Джек Тодд, Камрин Харди, Милослава Финдра, и др.

Сейчас Мак, кажется, собирается навсегда изменить для меня любимую беседку. Он опускает меня на бетонный пол, стаскивает со своих плеч пальто и кидает его на пол. Через секунду я оказываюсь сидящей на этом пальто вплотную к стене.

Черный вязаный жилет поверх серой рубашки скрывает его талию, но не мешает мне любоваться широкими сильными плечами. Мак невозмутимо поправляет очки, достает из кобуры пистолет и озирается. Он принимает боевую стойку, но, когда легкий ветерок едва заметно треплет ему волосы, на шее становятся видны мелкие мурашки.

– Ты уверен, что тебе не холодно без пальто? – подаю голос я.

– Я уверен, что сейчас тебе лучше не издавать ни звука.

– Ну да, а тебя с пистолетом точно никто не заметит.

– Надеюсь, что это их остановит. Хотя бы притормозит.

– Кого «их»?

– А ты не заметила? – на секунду бросает на меня взгляд Мак. – Два здоровенных бугая. Шли прямо к нам.

– Это Джейк и Джеймс, мои однокурсники. Они не связаны с нашим миром.

Мак опускает пистолет, прикрывает глаза и делает три глубоких вдоха, за которыми следуют долгие беззвучные выдохи.

– В какой момент ты собиралась мне сообщить?

– Ты не спрашивал, – пожимаю плечами я.

Наверное, я все же немного обиделась. Мак был согласен выдать меня замуж. Он не собирался спорить с отцом и вставать на мою сторону… Получается, я была совсем одна в этих чувствах. И, что еще страшнее, одна в войне против этого брака.

Отец говорит, что Белломо согласны, а их сын настолько впечатлен моими фотографиями, что попросил ускорить подготовку к свадьбе. Папа даже пытался показать мне фото парня, но какая разница? Он все равно не смог бы заменить в моем сердце Мака.

– Не знал, что в художественной академии учатся такие огромные… парни, – выдыхает Мак, почти скрывая раздраженный тон.

– Они скульпторы. Работают с мрамором, камнем… Там слабые не выдерживают.

– Тебе нравится кто-то из них? – резко поворачивается он.

Дурак.

Я не собираюсь отвечать на глупые вопросы, поэтому опускаю взгляд к свежему маникюру, разглядывая работу мастера. Кстати, очень неплохо: Келси посоветовала мне попробовать знаменитый русский маникюр, и как бы скептически я ни относилась к перспективе каждый месяц высиживать по три часа в кресле, результат действительно оказался впечатляющим. Намного аккуратнее, чем делают лучшие маникюрщицы Чикаго.

С такими ногтями хочется выйти замуж, настолько они прекрасны. Просто… не за Белломо.

От этой мысли мне вдруг становится страшно, и я заталкиваю ее настолько далеко, насколько это возможно.

– Бонни, – зовет меня Мак. – Если ты в кого-то влюблена, мы можем об этом поговорить. Я не твой отец, я не…

Именно. Он не мой отец, мы не родственники. Почему тогда он так упорно не замечает, что я давно выросла?

– Мы не можем, – перебиваю я. – Никогда не могли, и сейчас не можем.

– Какая муха тебя укусила?

Мак опускается на пол рядом со мной и откидывается на стену беседки. Здесь, внутри, нас не тревожит ветер, не летают листья… Некому слышать наш разговор.

Этой особенно теплой осенью хочется делать какие-то весенние глупости. Это желание настолько непреодолимо, что я не удерживаюсь. Под тихий шелест листвы, раздающийся снаружи, который становится похож на саундтрек неразделенной любви, моя голова будто бы сама немного наклоняется.