Книга Окно призрака, страница 98 – Камрин Харди

От скуки Юэн снова начал оглядываться по сторонам, подумывая: а не пора ли ему закончить рабочий день на сегодня.

В тишине студии вновь раздался звук вибрации. На мгновение Юэну показалось, что это «от поезда», но источником оказался телефон Бернарда, стоявший на беззвучном режиме. Фотограф настороженно изучал номер входящего звонка, не торопясь брать трубку.

Что-то было не так. Юэн чувствовал это нутром. От Бернарда повеяло чем-то… странным, он словно бы источал тревогу, хотя внешне выглядел спокойным. И от этого Юэн чувствовал, как внутри все скручивалось и холодело. Плохое предчувствие. Хоть бы это было самообманом. Ошибкой интуиции.

Наконец, не вставая с места, Берн нажал кнопку – палец его при этом дрогнул – и поднес телефон к уху.

– Слушаю… – с трудом выдавил он, в голосе кольнула хрипота.

Юэн неосознанно затаил дыхание и не спускал взгляда с Бернарда. С другой стороны линии кто-то заговорил, но ни одного слова распознать не удалось, зато улавливалась медленная интонация, короткие, словно бы обрывчатые, предложения. Может быть, такой квакающий эффект речи звонившего придавала плохая связь.

Бернард сделал медленный и глубокий вдох. Настолько глубокий, что Юэну показалось, будто легкие у него не смогут вобрать в себя так много воздуха и лопнут. Что-то случилось… Взгляд Берна стал стеклянным – две вмиг потускневшие бусины вместо глаз.

– Я… понял, – сказал Бернард механически и безэмоционально, как робот. – Да, я подъеду.

Он положил трубку, которая едва не выскользнула из его дрогнувших пальцев, и, смотря куда-то в одну точку перед собой, убрал телефон в карман.

– Что случилось? – забеспокоился Юэн.

Бернард повернул к нему голову, но смотрел будто сквозь него. Он вдруг стал похож на манекен или большую реалистичную куклу.

– Отец умер.

Два слова повисли в воздухе. Тяжелые, вязкие, они заполняли все пространство и нависали, как готовый обрушиться в любой момент потолок. Нет, они уже обрушились. Просто от шока еще не было больно. Все мысли покинули голову Юэна, будто его огрели чем-то тяжелым. Он посмотрел на бумаги, которые перебирал. Они показались ему глупыми и мелочными, ничтожными по сравнению с человеческой жизнью.

– Это может быть ошибкой? – спросил он.

Бернард покачал головой.

– Никаких ошибок, – сказал он, стараясь сохранять спокойствие, но голос звучал чужеродно, будто за него говорил кто-то другой.

– Может, ты что-то неправильно расслышал? Ты же сам говорил, что связь тут плохая…

– Все было хорошо слышно.

У Юэна закончились варианты. Он опустил голову и посмотрел на темные кончики своих пальцев. Бернард встал из-за стола.

– Иди домой. На сегодня ты свободен и на завтра тоже. А потом… не знаю, я напишу.

Но Юэн остался сидеть. Новость пригвоздила его к стулу, он только и мог удивляться тому, как у Бернарда вообще хватало сил говорить, разумно мыслить, двигаться. Однако в его голосе проскальзывало что-то такое, отчего его хладнокровие казалось зыбким и шатким, готовым разрушиться от любого неосторожного движения, но Берн держался.

– Юэн, – настойчиво и громко произнес Бернард.

От прямого обращения Юэн оживился.

– Я не могу все вот так оставить. Надо, наверное, прибраться.

Бернард дотронулся до переносицы, провел рукой по лбу, словно это движение помогало ему упорядочивать мысли в голове.