Книга Чувствуй себя как хочешь, страница 39 – Саммер Холланд

– Думаешь, Тристан выдержит целый день без тебя? – спрашивает Флоренс, помешивая помутневший от риса бульон.

– У него нет выбора, – усмехается Палома, которая взяла на себя курицу, – мы договорились: раз в месяц я отдыхаю. И знаешь, что? Он сам это предложил.

– Странный способ расслабиться: жарить курицу в родительском доме.

– Тишина, – наставительно поднимает нож она, – когда у тебя будут дети, поймешь: нет отдыха лучше, чем тишина. Я готова почистить мешок креветок, лишь бы никто не кричал, не падал и не кусал собаку.

– Я теперь нескоро узнаю, – улыбается Флоренс. – А если тебя послушать, то это к лучшему.

– Конечно, – мягко говорит Палома, – как ты на новом месте?

– Вчера внизу опять шумели. И позавчера тоже. Если честно, мне неловко просить их прекратить. Я как та соседка, миссис Харрис, которая ругалась на наши игры во дворе.

– Сомневаюсь. Тебе не семьдесят, а они не дети. Натрави на них полицию.

– Не хочу ссориться. – Флоренс закрывает сковородку крышкой и засекает время. – Будешь сыр с горячим шоколадом?

– Отличная идея. А ты?

– Нет, остановлюсь на воде.

– Иногда завидую твоей фигуре, – Палома достает молоко из холодильника, – а потом вспоминаю, какой ценой она тебе дается. Отказаться от еды – это не для меня.

Флоренс оглядывает ее фигуру: бедра раздались после рождения двоих детей, на боках появились складки. Палома ниже ростом и сейчас выглядит почти так же, как мама и тетушки.

– В моей сфере нельзя, – вздыхает она.

– Ты же не в модельном, Флор.

– Я живу в мире, где за все платят белые мужчины, которые считают красивыми девочек из глянца. Одних моих корней хватает, чтобы отличаться от их представлений, а если еще и вес наберу, меня совсем перестанут воспринимать как профессионала.

– Они считают, что большой зад оттягивает на себя кровь из головы? – закатывает глаза Палома.

– Нет, это скорее вопрос восприятия.

Готовя для Паломы горячий шоколад, Флоренс прислушивается к дому: тихие звуки напоминают о детстве. Гудит вентилятор. Телевизор бубнит голосами теленовеллы. Где-то по улице проезжает машина.

Это помогает больше, чем работа и тренировки, в которые Флоренс загоняла себя всю неделю. Она столько часов провела в спортзале рядом с домом, что сейчас можно позволить греховное: рис и курицу.

Но горячий шоколад, конечно, был бы перебором.

– У нас, кстати, новость, – произносит Палома. – Тебе не понравится.

– Уже не нравится.

– Помнишь кузена по маминой линии? Тьяго Морено?

– Смутно, – признается Флоренс. – А что с ним?

– Он стал художником.

– Нет! – в ужасе разворачивается она. – Только не говори, что мама…

Палома кивает и опускает сыр в шоколад.

– Сочувствую, готовься. Кстати, ты ей уже сказала? – Палома корчит рожу, и Флоренс понимает: она о Гэри.

– Нет, и не знаю как.

– Что сказала? – доносится из гостиной строгий голос.

Мама, подбирая выбившийся из пучка локон, подходит к кухонному островку и с любопытством поглядывает в сторону плиты.

– Ты отдохнула? – спрашивает Флоренс.

– Не переводи тему. Что ты должна была мне сказать?

Палома опускает глаза в кружку с горячим шоколадом, делая вид, будто нашла там что-то интересное.

– Мама, все в порядке.

– Флоренсия, – переходит та на испанский и угрожающе хмурится, – какие у тебя появились секреты?

– Мы с Гэри расстались, – выдыхает она.