Книга Чувствуй себя как хочешь, страница 40 – Саммер Холланд

Мама останавливается и удивленно поднимает брови.

– Что ты сделала?

– Почему сразу я?

– Я три года наблюдала за этим мальчиком, Флоренсия, – строго отвечает она, – он бы тебя не обидел.

– Мама, не нужно так, – встревает Палома.

– Что произошло?

– Это сложно, – признается Флоренс. – Просто мы оказались очень разными.

– Вы всегда были разными! – Мама подходит к плите и придирчиво проверяет сковородки. – И ничего, жили. Я думала, вы к свадьбе готовитесь.

– Он не делал мне предложение, – напоминает она.

– Ну так подтолкнула бы его. Зачем с ним расставаться?

– Мы вместе это решили, но знаешь, – в душе поднимается болезненная обида, – он первый начал. У него появились секреты.

– Для мужчины нормально иметь секреты, – отрезает мама и морщится, – рис не досолила.

– Нормально – это когда собственная мама занимает мою сторону, – отвечает Флоренс. – А ты переживаешь только о Гэри.

– Нет, о тебе. О том, что ты творишь.

– Он не доверял мне! – кричит Флоренс, отчаянно пытаясь достучаться до мамы. – И ушел к своей ассистентке.

– У тебя был шанс выйти замуж, – пожимает плечами та, – два шанса. С Грегом еще ладно, но тут… Хороший мальчик, свой дом, рукастый. Подумаешь, англичанин. Как ты его выпустила? Тебе скоро тридцать, Флоренсия, а ты до сих пор со своими… картинами.

Флоренс опирается локтями на столешницу, бессильно роняет голову в руки и пытается собраться с силами.

– Вот поэтому я не хотела рассказывать, – глухо стонет она.

– Мама… – с укором произносит Палома. – Зачем ты?

– Я беспокоюсь.

– Ей плохо, ты не видишь?

Позади слышится стук лопатки о керамическую подставку, и через секунду мамины руки обнимают Флоренс, начинают гладить по волосам.

– Ладно, Флоренсита, – тихо произносит мама ей на ухо, – ушел и ушел. Ты красивая, найдешь еще одного.

– Не хочу, – шепчет она и выкарабкивается на свободу. – Извини, мам… Мне нужно подышать.

Выбежав на задний двор, она добирается до лавочки, скрытой за большим деревом. Ее любимое место дома: в детстве она всегда пряталась там. Проводила долгие часы, разглядывая листву и представляя, что это – лес.

Ей сейчас нужен кто-то, с кем просто можно поговорить, без объяснения причин, без глупых наставлений и советов. Но в голове почему-то всплывает только один образ.

Джек.

Факбой

– Привет, ба! – Джек переключает телефон на громкую связь и закрывает глаза.

– Родной, ты сегодня поздно.

Она говорит с улыбкой, но в голосе чувствуется укор: ждала его звонка. Сейчас десять, значит, у нее три часа дня.

– Спал, – признается он.

Джек настолько вымотался за неделю, что позволил себе выключить все будильники и спать до тех пор, пока больше не сможет. Наверное, именно поэтому подниматься с кровати совсем не хочется.

– Вот это новость, – скрипуче смеется бабушка в трубке, – Нью-Йорк же никогда не спит.

– А я могу, – улыбается он в ответ. – Часов десять проспал, представляешь? Еще даже не завтракал.

– Не заболел?

– Нет вроде. Устал только, как собака.

– А что там у вас происходит?

Не открывая глаз, Джек рассказывает ей о том, как прошла неделя. Они всегда подольше болтают по субботам и совсем коротко – в остальные дни. Бабушка каждый раз слушает его внимательно, даже если не понимает, о чем он говорит.

Этот ритуал он не нарушил бы под страхом смерти. Джек не представляет себе, как может провести утро без звонка бабушке: она ведь будет ждать. Сказать пару слов, просто услышать родной голос, узнать, что все в порядке, – и утро уже светлее.