Книга Пригнись, я танцую, страница 155 – Саммер Холланд

– Мы настраивались на ужин. Милая, я не хочу ссориться. Ты можешь просто принять мое решение?

– Нет, не могу. Это огромная ошибка сейчас – увеличивать тебе дозу.

– Кто сейчас говорит, ты или твоя травма после смерти пациента?

Больно. Слышать от него эти слова становится невыносимо больно, даже ноги подкашиваются. Кэтрин отшатывается и цепляется за кухонную стойку, не прекращая смотреть Тому в глаза. Как он мог сказать такое?!

– Кейт, – поджимает губы он, – мы с Жасмин обсудили все риски. Фактически иммунотерапия может сгладить сложности от повышения дозировки, так что… Давай дадим этому шанс. Я буду внимателен к своему состоянию. Если хоть что-то пойдет не так, ты отвезешь меня в клинику.

– Вот как. Ты не интересуешься моим профессиональным мнением, но рассчитываешь, что я повезу тебя куда-то без сознания и с огромным шансом, что ты умрешь по дороге?

– Все верно, – пожимает плечами Том. – Потому что это – то, как я тебя вижу.

– Как домашнюю медсестру? Как бесплатный «убер»?

– Как мою любовь, мою жизнь и мою жену, – в его тоне сквозят стальные нотки. – Я не хочу, чтобы ты лезла в мое лечение, потому что ты не мой лечащий врач. Кейт, послушай, пожалуйста, это важно. Онкологов в Нью-Йорке сотни, я тут как на рынке – могу перебирать, сколько захочу. Но жена у меня всего одна. Мне самому нелегко дается то, что происходит, и мне сейчас необходим не еще один взгляд врача, которых я по щелчку соберу целый консилиум. Мне нужна моя любимая жена. Которая поддержит меня и будет рядом.

Том берет ее за руку и заглядывает в глаза:

– А я поддержу тебя тем, что съезжу за едой. Потом, сытая и довольная, ты будешь работать, а я буду сидеть рядом и гладить тебя по волосам. Как муж. И мы больше не будем поднимать эту тему, потому что ты, каким бы профессионалом ни была, приняла на себя другую роль. Хорошо?

Кэтрин окончательно запутывается в собственных чувствах, но под его буравящим взглядом ничего не остается, кроме как кивнуть. Том опускается к ее губам с коротким поцелуем и исчезает за дверью.

Вот и поговорили. Чудесно. Кэтрин ведь всю жизнь мечтала выйти замуж за парня с огромной опухолью в легких, который плевать хотел на ее мнение по поводу его лечения. Видите ли, ему нужна жена, а не врач, у него ведь их целый вагон, стоит свистнуть.

Почему он тогда не свистел, когда жену выбирал? Устроил бы им тоже кастинг, очень выгодное занятие. Кэтрин не приняла бы участие и жила бы себе спокойно в своей уютной квартире, а не в пещере сраного Бэтмена, где нельзя в ладоши хлопнуть, чтобы что-нибудь не загорелось, не погасло или не начало гудеть.

Чувствуя себя отвратительно, Кэтрин неприкаянно слоняется по квартире, неспособная хоть чем-нибудь заняться. У нее, значит, травма. У нее, да? Стоило один раз сказать ему о том, что пережила, и доморощенный психолог уже сделал свои выводы. Получается, это у нее травма, а не у него, который не общается с родителями, до сих пор замаливает чужой грех в церкви и не может сказать единственным близким людям о том, что у него рак.

Да что там рак – он даже никому не сказал, что женился! Он не носит кольцо, которое Кэтрин надела на него в Вегасе. Она, значит, носит, а ему необязательно! Братья не так поймут, он не сможет объяснить, как они познакомились… Как будто ей легко врать родителям об их «очень запланированной» свадьбе.