Книга Пригнись, я танцую, страница 175 – Саммер Холланд

– Томми… Ты можешь заехать к врачу? Это не очень здорово, что тебя в таком возрасте уже беспокоит давление.

– Ладно, – податливо соглашается Том. – Заеду сегодня. А пока иди, директор, у тебя и без меня куча дел.

Впервые за сегодня он говорит правду. Вытерев лицо, он машет Леону на прощание, резко разворачивается и сбегает от дальнейших вопросов.

Уже на парковке становится стыдно: зачем он так нахамил? Можно было отреагировать куда спокойнее. Тем более это Леон: если решит, что Том ведет себя подозрительно, может организовать слежку. И тогда вся конспирация коту под хвост. Нет, как вернется, нужно и правда пойти поговорить. Черт, это вообще как будто не Том был – он ведь совершенно не такой человек.

Путь до клиники проходит в безрадостных мыслях о собственном поведении. В последнее время он слишком часто срывается на каждом, кто попадается под руку: на братьях, на сотрудниках, даже пару раз гавкнул на Кэтрин, когда это того совершенно не стоило. Правда, ту это не смутило: обернулась, пристрелила взглядом и пошла дальше.

Вот поэтому они и женаты. Кэтрин всегда знает, когда разговор принимает серьезный оборот, а когда не стоит обижаться на такого долбоеба, как Том, который уже не контролирует даже простое раздражение.

К часу он оказывается у ненавистной двери Жасмин. Полгода. Шесть сраных месяцев он таскается сюда раз в неделю, чтобы ни разу не услышать новостей, которые можно хотя бы натянуть на понятие «хорошие».

– Мистер Гибсон. – Блеск очков в этот раз похож на позитивный. Кажется. – Проходите, пожалуйста.

– Добрый день, – мрачно произносит Том, усаживаясь на стул напротив.

Херов стул пациента без какого-то прогресса. Господи, как же его тошнит от всего происходящего.

– Как мы вчера и обсудили, я просмотрела последние снимки, – вкрадчиво начинает Жасмин, – есть определенные изменения.

– Не ходите вокруг да около, пожалуйста, – вырывается у Тома.

Черт, вот опять он хамит! В ответ Жасмин наклоняет голову и внимательно смотрит на него поверх очков. А, вот где Кэтрин научилась убивать взглядом… Он-то думал, это от мамы.

– Ладно, если кратко, то мы с вами приостанавливаем прием препаратов.

Что?! Том с трудом осознает услышанное и даже не пытается понять, хорошо это или плохо сейчас, перестать глотать сучьи таблетки. Может, все стало настолько плохо, что его просто отправят домой умирать?

– Беру свои слова обратно, – проглатывает он горечь во рту, – мне нужно длинное объяснение.

– То-то же, – снисходительно кивает Жасмин. – Начнем с вашей прошлой прогрессии опухоли. Как мы и проговаривали, она оказалась ложной. Помните, мы обсуждали, что такой побочный эффект возможен при иммунотерапии?

– Помню. То есть опухоль не растет?

– Нет. Мы даже видим небольшое ее уменьшение, но оно незначительно, и пока речь идет только о…

– Стабилизации, – со вздохом заканчивает Том.

Уебищное слово. Бороться, стабилизация, афатиниб, поддерживающие действия. Эти слова вызывают у него приступ агрессии, который с каждой неделей все сложнее подавлять. Вот теперь снова та же хуйня.

– Именно. Это, конечно, не тот результат, на который мы с вами рассчитываем, – голос Жасмин смягчается, – но он показывает, что наше лечение имеет свое действие. Как минимум мы остановили прогрессию опухоли, что позволяет нам выиграть время.