Книга Пригнись, я танцую, страница 189 – Саммер Холланд

– Нереально. Вообще нихера не хочу, кроме как закончить эту срань. Сегодня у жены день рождения, а я думаю только об одном: проблююсь после праздничного ужина или нет. И если да, то есть ли смысл вести ее в ресторан, чтобы там позорить?

– Чува-ак, – тянет Зак. – Если твоя жена в курсе, что такое рак, то ты ее не опозоришь. А если она из-за этой мелочи будет тебя пилить, нахера ты на ней женился?

– Ты не понимаешь, она в жизни не покажет, что ее что-то смущает. Но сам представь, как это выглядит.

– Видно, что ты в нашем клубе недавно, – усмехается Зак. – Чувак, делать вид, что ничего не произошло, можно. Но это отнимает силы. Получается, ты работаешь как обычно, выебываешься перед женой, типа не раковый больной, скрываешь от всех, но при этом удивляешься, чего это ты заебался, как последняя мразь, и не вывозишь эту жизнь. А, ну и прогресса в лечении тоже ноль. Угадай почему?

– Что ты несешь? – морщится Том. – Ничего такого я не делаю.

– Ну да, ну да. Много выходных ты взял, потому что не можешь встать с утра?

– Если что-то способна побороть банка энергетика, это не усталость.

– Ты вроде автомобильный гений, – поворачивается к нему Зак, – но такой долбоеб.

– Спасибо за мотивацию, Ник Вуйчич.

– Слышь, Манчестер, – ржет тот, – тебя когда-нибудь протезом били?

– Не было еще, – Тома тоже пробивает на смех, – зато я из перестрелки выбирался.

В словах Зака кроется мысль, которую Том раньше не замечал: невозможно найти силы на все, что он задумал. Он искренне пытался и потратил на это полгода. Нет, вести себя как умирающий точно не стоит, но как минимум можно ограничить количество вещей, которые хочется успеть сделать в этой жизни.

Мысленно Том вычеркивает из списка дайвинг в Карибском море, секс в самолете и экскурсию по Амазонии: не сильно и хотелось. Остальное он переберет позже, когда на это будет время.

– Знаешь, что самое странное? – не удерживается Том. – Если дело касается моей жизни, ты пиздец все понимаешь.

– И что такого ты видишь во мне, что не вижу я, Генри Форд?

– Ты нравишься Бекке, – откидывается на спинку стула он. – И сейчас она в больнице. Вместо того чтобы поддержать ее и быть рядом, ты сидишь тут и учишь меня жизни.

– Иди-ка ты на хер, – предлагает Зак. – Мы с детства знакомы, и она была единственной, кто ни разу не ржал надо мной.

– Не вижу противоречия.

– Ей нужен нормальный парень. Тот, кто сможет о ней заботиться, а не еще один инвалид.

– Вот ты вроде умный мужик, – повторяет за ним Том, – но такой долбоеб. Она не любит нормальных, потому что они пялятся.

Зак захлопывает рот и таращит глаза в окно. Кажется, до него начинает доходить.

– Сука, – резко выдыхает он, поднимаясь со стула, – об этом я не подумал. Короче, завтрак с тебя – считай, оплата за коуч-сессию. Я поехал.

– Давай, Ромео. Мне еще на исповедь.

Наблюдая за тем, как Зак ускоряет свой хромой шаг, Том делает большой глоток свежевыжатого сока и невольно улыбается. Кажется, тут не клуб «Завтрак», а реально собрание сирых и убогих. За полгода он привык к этим двоим настолько, что почти может назвать их друзьями. По крайней мере, они разговаривают куда больше, чем Том со своими братьями.

Кстати, нужно будет написать Бекке и тоже заехать к ней в больницу. Но это попозже, сначала они с Заком должны разобраться между собой. На улицу из ворот церкви традиционно выползает отец Ричардс, который взял за правило за пару минут до начала исповеди проверять, не увлекся ли его клуб «Завтрак» разговорами и не планирует ли пропустить мессу.