Книга Долина золотоискателей, страница 39 – Габриэль Коста

Короткое недовольное ржание раздается рядом.

– Мне кажется, ругань с семьей – дело привычное. – Грегори пожимает плечами. – Ты же дашь мне попить?

– Конечно, – спохватываюсь я.

Мы сворачиваем к колодцам. Рей настолько выбился из сил, что позволяет ногам самим вести его. Я понимаю его, и Грегори, думаю, тоже. Сначала я даю ведро с водой Рею, потом протягиваю еще одно гостю. Грегори жадно делает несколько глотков, потом умывается. Я делаю то же и довольно вздыхаю. Свежесть растекается по телу, и, кажется, дышится легче. Я прикрываю глаза, провожу мокрыми руками по шее и сгибу локтя, чувствуя, как горячее тело остывает.

Рей толкает меня в бедро, прося еще воды. Я подчиняюсь, а стоит наполнить ведро и распрямиться, как я опять ловлю Грегори на наглом разглядывании моего коня. Он поправил дурацкое кепи, в его зубах появился колосок. В глазах горит любопытство, сквозь веснушки проглядывается румянец. Чудак все-таки, ничего не скажешь. Я вновь умываюсь и убираю прядь со лба. Перед скачками надо подстричься.

– Ну что, пошли? – Я хватаю Рея за вожжи и тяну к стойлам.

Нас встречает удивленный и настороженный Алтей. Он топчется на месте и фыркает, будто здороваясь и сопереживая Рею, который бесшумно заходит в загон. Проверив воду и сено, я машу им на прощание и выхожу.

– Грегори?

– Да, Франческо?

– Пойдем, я отведу тебя к главной улице, по которой ты выйдешь к городу. – Я повторяю и его позу: прячу руки в карманы. – Тут недалеко, всего двадцать миль.

– Сколько? Двадцать миль! – Он кричит, как петух на рассвете, и я жестом велю ему немедленно заткнуться. Он продолжает шепотом: – Франческо, да ты рехнулся. Какие двадцать миль? Максимум полмили. На большее меня не хватит.

Я в шоке от этих торгов. Он что, думает, я передвину Коттон-Таун поближе?

– Почему вы живете так далеко? Я надеялся выйти и попасть в салун!

– Чтобы никто вот так просто не мог зайти к нам на ранчо! – шепчу я в ответ. Не хватало, чтобы отец проснулся. Вот тогда точно проблем не оберешься. – Прости, но я не буду гнать лошадей и выкатывать повозку ради твоей заблудшей задницы. Придется справляться своими двумя. – Я развожу руками. – Тебе же нравится дорога. Ты постоянно путешествуешь. Попутешествуешь еще до города.

– Я ненавижу дорогу. – Он замирает на мгновение, и я уже жду, когда он вновь позовет меня по имени. – Франческо…

Во дворе повисает тишина. Даже вечно орущие не своим голосом индюшки заткнулись, а сверчки и цикады играют на скрипках перед другими домами. Я слышу только шумное дыхание Грегори. Я вижу, он устал. Еще бы! Несколько часов бродить по полю. Совесть грызет меня, как пес любимую кость. Он не мог подобрать слов вернее, чтобы надавить мне на жалость. Ну куда деться от этого умоляющего взгляда? Не могу я посреди ночи выгнать человека на дорогу, тем более если он ее ненавидит.

Я кошусь на дверь, потом опять на нерадивого путника и вздыхаю. Если отец найдет неизвестного типа у нас в доме, то солью могу получить и я!

Я поворачиваюсь к Грегори и пытаюсь вложить во взгляд всю бурю недовольства. Пусть понимает, как хочет.

– Сеновал.

– Гостевая комната, – тут же отвечает он. Я так потрясен его наглостью, что даже хватаю за плечо, желая встряхнуть. Он бесшумно смеется. – Франческо, видел бы ты свое лицо! О господи боже мой. Ну куда поведешь туда и пойду. – Он качает головой. – Хоть в хлев, хоть к свинье под бок.