Книга Долина золотоискателей, страница 41 – Габриэль Коста

Моего плеча что-то касается, я вздрагиваю. Только присмотревшись, с удивлением понимаю: Грегори пытается отыскать меня. Он боится темноты? Или того, что прячется в ней? На секунду я и сам жалею, что остался с незнакомцем один на один, так еще и домой привел. Но ничего ужасного не происходит. Грегори просто схватился за мое плечо и ждет указаний.

– Франческо, тут так темно! Куда шагать? Ты здесь лучше ориентируешься. – Он говорит шепотом, хотя едва ли нас услышат. – Отведи меня к свету, пожалуйста.

– Ты про дыру в потолке? – зачем-то шепчу в ответ я.

– А ты про что?

А действительно, про что я? Пожалуйста, Грегори, прекрати. Какие-то слишком уж философские у нас беседы, никто и никогда не заставлял мой котелок так сильно кипятиться! Я без понятия, к какому свету он ищет дорогу, максимум, на что хватает сейчас моей выдержки да и ума, – вручить ему блюдо с пирогом, покрепче взяться за кувшин и свободной рукой потянуть его к проблеску света в углу.

Ступать приходится аккуратно, не хватало упасть и свернуть шею. Грегори беспрекословно следует за мной, будто новорожденный жеребенок за кобылой. Мы обходим корыто и пару тюков с сеном; я вытягиваю ногу вперед и на ощупь пытаюсь найти лестницу. Где-то здесь ступени, по которым мы заберемся вверх, к свету. Можно, конечно, открыть дверь, но тогда с утра она привлечет внимание отца. Я вручаю Грегори кувшин.

– Держи его, не разбей, мать еще покупала. Ясно? Я сейчас взберусь на середину лестницы и протяну руки за едой и водой. – Говорю туда, где по моим расчетам должен стоят Грегори, слышу, как шуршит под его ногами сено.

– Если упаду, скорее позволю своей черепушке разбиться, чем кувшину твоей матери!

Благо он не видит моего удивления. Это он искренне или шутит? С трудом взяв себя в руки, я карабкаюсь по хлипкой лестнице вверх. На втором этаже, ближе к дыре в потолке, света больше и ориентироваться проще. Я замечаю очертания кувшина и блюда, разворачиваясь к Грегори. Он ждет, пока я приму их.

– Так, давай сюда. – Я тяну руки вниз, во тьму. – Сможешь подняться сам?

– Лучше отнести еду к свету, а потом посмотришь. Я даже если и начну падать, то не знаю, за что хвататься.

В лунном свете я сейчас вижу его намного лучше. Грегори смотрит прямо на меня; взгляд изучающий, просто мурашки по коже, но глаза расфокусированы, словно он слеп. Его левая нога стоит на нижней перекладине, а руки нервно вцепились в лестницу. Он ждет, пока я дам ему сигнал подниматься. Ах да, у него же не очень хорошее зрение в сумерках… Видимо, придется помочь, иначе мы рискуем всю ночь играть в гляделки. Проверив еще раз устойчивость кувшина, окинув взглядом пирог, я вздыхаю и возвращаюсь. Удивительно, но я умудряюсь двигаться бесшумно, чего не скажешь про Грегори.

– Поднимайся, я смотрю.

Только после этого лестница противно скрипит и из полумрака показываются очертания кепи. Оно, к слову, старо как мир, а Грегори то и дело поправляет его. Покачнувшись, он протягивает руку, как тонущий, и я некоторое время гипнотизирую ее, не понимая, какого черта от меня хотят. О боже… Серьезно?

– Грегори, тебе сколько лет? Пять?

– Двадцать один. А что, разве с возрастом приходит умение видеть в темноте?

Я сжимаю от досады губы. Этому парню раз за разом удается загнать меня в тупик игрой слов, надо наловчиться продумывать ответы.