Книга Пой. История Тома Фрая, страница 172 – Габриэль Коста

Болью в груди отзывалось и то, что собрать вещи Дилана оказалось на удивление просто. Том знал, где находится каждый носок, футболка или расческа. И, как он ни старался поступить правильно и не поддаться эмоциям, они захватили его в одно мгновение. Когда вся одежда и переместилась в коробки посреди комнаты, настала очередь столь обожаемой и бесценной косметики Дилана. Раньше Том боялся дышать в ее присутствии, отдавая ей ванную, будто живому человеку, но сейчас наплевал на все. Том подошел к аккуратно расставленным баночкам, тюбикам, маскам и бутылкам. В их отражении он видел Дилана. Он испепелял их взглядом, пока, фыркнув, не сгреб в еще один черныйпакет. Без сожаления и разбора все ванные принадлежности бывшего друга ссыпались в небытие. В итоге осталось лишь две банки с его собственным шампунем и бальзамом, а также резинка для волос Ричарда. И, может, кто-то скажет, какой абсурд, но ничего более прекрасного, чем свобода от засилья чужих вещей и блеск пустой раковины, нет.

Не поднимая пакет, а волоча его по полу, Том направился в комнату. Он бросил пакет на гитару и взглянул на часы. Без пяти семь. Том надеялся, что друзья поймут его послание и не придут раньше восьми.

– Простите, но я откажусь от роли Тони, – начал печатать сообщение своему режиссеру Том. – Я понял, что не готов к длительным репетициям, вынужден еще немного подождать и набраться опыта в проектах поменьше. Надеюсь, вы найдете мне достойную замену. – Его палец завис над кнопкой «Отправить». Том решил добавить еще кое-что. – Спасибо большое за предоставленную возможность. Вы гений. – И только после этого нажал «Отправить». Мужчина ответил практически сразу чередой уговоров и сожалений, пока не понял, насколько Том серьезен в своем решении.

– Хорошо. Рано или поздно ты все равно станешь звездой, – написал режиссер и замолчал.

«Так ли нужна мне слава? Что принесет мне обожание тысяч, миллионов людей, если я не могу удержать и одного рядом? Даже иллюзорная надежда стать знаменитым растерла в звездную пыль последние три месяца. И да, может, Дилан не последний человек в моей жизни, но он ли не доказательство настоящего проклятия? Маленькая роль или большая, какая разница, если совесть человека – разменная монета? Победителю нечего сказать проигравшему. И как смириться с собственным несовершенством, когда рядом лежит тот, кто, вытянув руку, сразу получает желаемое? Дилан слеп. И к своим недостаткам, и к своим преимуществам, глух к совести и, конечно же, сердцу. Я буду всю жизнь работать кассиром в ближайшем супермаркете, напевая любимые песенки на радио, а он будет стоять на аллее славы со звездой «недостаточной» для собственного таланта. Он горит и сгорит в этом чувстве. Одно испытание, и все пошло прахом.

Здесь больше не растут цветы, здесь больше не звучит гитара».

– Где моя гитара?

Том очнулся, его наконец-то вытащили из аквариума, наполненного собственными переживаниями. Дилан стоял перед своими вещами со скрещенными на груди руками. Наконец-тоТом получил возможность заглянуть в светлые глаза напротив без сожаления. Злость, раздражение, страх, нервозность – это лишь дополнение к полной пустоте перед ним. Не чувствовать нельзя. Только мертвые не чувствуют. Дилан пришел сюда забрать вещи, оставив совесть где-то далеко отсюда. Надежда погибла: услышать объяснения, извинения, раскаяние, увидеть слезы, боль. Ничего из того, что чувствуют люди, пытавшиеся совершить преступление перед совестью, Дилан, видимо, не испытывал. Время, отведенное самим Томом на прощание, стремительно заканчивалось. Он глубоко вдохнул и выдохнул, сдерживая непрошенные слезы. Последнее, что собирался делать Том, – плакать. Он решил быть сильным так долго, как только сможет. Вопрос про гитару вызвал в нем необъяснимую гамму эмоций. Том слегка подтолкнул мешок с остатками инструмента и взял доску.