Книга Отвар от токсикоза или яд для дракона, страница 18 – Аллу Сант

Когда в дверь постучали, я вздрогнул — не от страха, разумеется, а от резкого возвращения в реальность.

— Мой лорд, лекарь осматривает вашу невесту, — почтительно произнёс один из молодых стражей, опустив глаза.

Я не сдвинулся ни на полпальца. Ни один мускул на лице не дрогнул. Но внутри меня качнулось что-то тяжёлое.

Невеста.

Так я велел называть её. Это было самое безопасное определение из всех возможных. Слуги поклялись в верности. Старшие — давно, младшие — на днях. Я видел их глаза, чувствовал колебания их аур. Я знал, кто из них служит по долгу, а кто по расчёту. Но даже верность — вещь шаткая. Особенно если в игру вступают более крупные игроки, а стоит только пойти слухам об истинности так оно и будет. Кто упустит возможность изничтожить целый род, а потом расстащить его земли?

Поэтому Истинной я её не называл. Ни перед кем. Ни словом, ни жестом, ни полувздохом. Даже сам с собой я этого ещё не произносил вслух. Это имя должно было быть защищено, как древняя клятва рода. Потому что если кто-то узнает... достаточно одного слуха. Одной утечки. Одной перехваченной фразы — и её тут же попытаются уничтожить. Невеста это серьезно, объясняет живот, но не дает понять насколько для меня важна девушка.

Я поднялся.

— Я сам проверю, как идёт осмотр, — произнёс я спокойно, и слуга резко склонился в поклоне.

Путь до покоев, которые я приказал выделить матери моего ребенка не занял много времени. Вдоль коридоров — ровные шаги, равномерный ритм. Но внутри с каждым поворотом, с каждым пройденным шагом, в груди скапливался жар. Не тот, что приходит перед полётом, и не тот, что разгорается в битве. Это был жар… ожидания и лёгкого беспокойства.

Когда я открыл дверь, тишина внутри была такой плотной, что казалось, её можно разрезать ножом. Тёплый аромат благовоний не скрадывал напряжения — наоборот, подчёркивал его. Лекарь стоял, не шелохнувшись, в шаге от девушки, вытянув руки над её животом. Его мантия тихо шелестела от потоков, и с лица не сходило выражение самодовольного восторга.

Она же смотрела на него так, будто решала — пнуть ли его как следует или поинтересоваться, все ли у него в порядке с головой. Отчасти я ее понимал, Эрнест Мугал действительно умел довести до белого каления и навести, если не жути, то страху, особенно на тех, кто не привык к магии.

— Повторяю ещё раз, — произнесла она, не повысив голоса, но так чётко, что даже воздух в комнате будто вздрогнул, — я не против ваших магических практик. Наверняка они работают. Для кого-то. Иногда. Но у меня в животе не магический шар. У меня — ребёнок. С головой, руками, сердцем. И я хочу знать, как он себя чувствует. Конкретно. Без этого вашего «излучает древнюю силу».

Лекарь медленно опустил руки. На его лице появилось выражение, отдалённо напоминающее оскорблённое достоинство. Он явно не привык, чтобы его подвергали сомнению, да ещё и так — прямо, спокойно, без лишних реверансов.

— Матерь наследника, — начал он, — ваш поток стабилен. Энергия плода…

— Не поток! — отрезала она. — Я не свечусь, я не флюид. Я женщина, и это моя беременность. Если вы не можете показать мне хотя бы, где находится голова, а где — пуповина, значит, вы не врач. А если вы не врач — тогда мне нужен тот, кто им является.

Он открыл рот, как будто хотел возразить, но в этот момент она впервые заметила моё присутствие.