Книга Отвар от токсикоза или яд для дракона, страница 59 – Аллу Сант

— Это не укладывается в голове, — сказал он наконец. — Лекарь, который десятилетиями служит замку, пытается применить силу против госпожи… — Он резко выдохнул, словно сдерживая ругательство. — С этого момента при ваших покоях будет стоять охрана и днем, и ночью.

Он резко поднялся из-за стола и на секунду выглдянул за дверь, очевидно отдавая какие-то приказы. Не прошло и пары минут в кабинете появились двое вооружённых стражников. Их лица были серьёзными, движения — чёткими, бесспортно они внушали, если не трепет, то определенные опасения.

— Вы несёте дежурство возле госпожи, — отчеканил начальник. — Ваши глаза и уши должны быть всегда открыты. Нельзя подпускать никого из посторонних, при приближении лекаря вам надо будет это зафиксировать и потом сообщить либо мне, либо господину. Вы должны пресекать на корню любые попытки воздействовать на госпожу.

Оба стражника синхронно ударили кулаками в грудь, принимая распоряжение.

Казалось бы, это должно было вселить в меня уверенность, но внутри, наоборот, всё сжалось ещё сильнее. Эти люди были смелыми и верными, но они владели только мечами и копьями. Вряд ли их сталь могла противостоять магии человека, который всю жизнь изучал заклинания и тонкости алхимии. Не мне ли не знать о том, что тот кого учили лечить так же всегда умеет убивать, если будет такая необходимость.

— Скажите, — я повернулась к начальнику стражи, — можно ли отправить письмо господину Фариму?

Я не знала как тут принято обращаться к дракону, да и статус наших взаимоотношений был весьма запутанным и туманным. Начальник стражи слегка удивился, но тут же кивнул.

— Конечно, госпожа. У нас всегда дежурят гонцы при конюшнях. Письмо уйдёт сегодня же. Если господин будетнедалеко от наших аванпостов, то получит его уже завтра.

Я благодарно кивнула. Завтра. Сутки. Казалось бы, немного, но сейчас эта мысль резала сознание как нож. Что может случиться за один день? Слишком многое и я знала это не по наслышке. В голову тут же попытались пролезть всякие плохие мысли, но я волевым усилием их остановила. Не хватало еще получить пническую атаку, в моем состоянии это вообще опасно, а на преждевременные роды в такой ситуации я точно не подписывалась. Малыш одобрительно пнул меня изнутри словно соглашаясь с моим решением.

Так что я тут же попросила принести мне бумагу и писчие принадлежности для того, чтобы не терять времени даром.

Вот только стоило только всему оказаться передо мной, как я замерла в растерянности.

Я не хотела показаться паникёршей, не хотела, чтобы Фарим счёл мои слова преувеличением, но и умолчать было невозможно. Каждый раз, когда я закрывала глаза, я видела лицо лекаря — перекошенное злобой, и пальцы, складывающие знакомый узор заклинания.

Я писала медленно, выводя букву за буквой, словно каждое слово было заклинанием. Описала, как он ворвался в мои покои, как требовал осмотра, как пытался запугать и обвинить, как сложил пальцы для заклинания — и как сила, которую я до конца не понимала, отбросила его назад. Упомянула, что Марта подтвердит всё и что начальник стражи приставил ко мне охрану. Но закончила письмо не обвинениями и не жалобами, а просьбой: «Вернись скорее, я не чувствую себя в безопасности».

Когда сургуч застыл на конверте, и гонец принял письмо с поклоном, мне стало чуть легче. Но это «чуть» было слишком мало. В груди всё равно оставалась пустота, а в сердце — глухая тревога, от которой невозможно было спрятаться ни за дверями покоев, ни за спинами стражников.