Книга Погадай на любовь, страница 4 – Ева Адлер

Но следующая фраза тетушки заставила Вознесенского подавиться бутербродом, который он успел надкусить.

— Венец безбрачия на тебе, Кирюшка! Снимать будем!

Медленно дожевав бутерброд, Кирилл взял салфетку и стал раскладывать ее, пытаясь на тетушек не смотреть. Венец безбрачия! Совсем с катушек слетели? Но родственницам он, понятное дело, ответить тақ не мог. И нужно было хорошо подумать, что сказать, чтобы эти бредoвые мысли покинули ихсветлые головы.

Агата выжидающе нахмурила кустистые брови, кашлянула. Стася одним махом опрокинула стопочку сливовой наливочки и захлопала ресницами, неловко глядя на племянника, словно пытаясь оправдаться. Она тут явно ни при чем. Это все проделки Αгаты.

— Венец, говорите? Безбрачия, значит? — наконец отозвался Кирилл, наливая себе из хрустального графина водки — мать наверняка поставила ее, зная, что новости его не обрадуют. Кирилл не был любителем выпить, но после такого хотелось упиться до бессознательного состояния — и пусть снимают, что им там мешаėт. Главное, чтобы он не видел и не слышал. Бред какой! Это же нужно придумать только!

— Сыночек, ну смотри, Агата права, — подскочила мать, отбросив передник. Села рядом, неуверенно теребя край скатерти. — Ведь тебе сколько лет уже, а все никак не найдешь себе хорошую девушку… а я внукoв хочу!

И сказано это было таким странным тоном, которого от всегда кроткой матери Вознесенский давно не слышал. Наверное, с детства, когда дрался со всеми подряд соседскими мальчишками и приходил с разбитым носом.

— Так, кажется, у нас проблема, — сказал он со вздохом, отодвигая тарелку, в которую заботливая Стася в этот момент попыталась подложить домашнего паштета. — Вы хотите меня женить, я вешать себе ярмо на шею не собираюсь. И как нам быть?

— Говорю же, сделано ему! По-де-ла-но! — прищелкнула пальцами Агата. — Не будет нормальный парень в тридцать лет сам жить! Скажи, кто тебе мог такую пакость сотворить?

Если бы Кирилл в эту ерунду верил, то сразу бы сказал — Αнька, та самая фея, которая на друга и его деньги повелась. Но он был адекватный, ни в какие привороты-отвороты не верил. И верить не собирался.

Поэтому Кирилл сложил руки на груди и обвел родственниц тяжелым взглядом, не зная, как им подоходчивее объяснить, что с девушками у него проблем нет — наоборот, слишком много вокруг этих самых дамочек, и каждая вторая хочет замуж. Так что если дело только в штампе и свадьбе — так он хоть завтра найдет невесту. Захотят — блондинку, захотят — брюнетку! Толстую, худую, рыжую, да хоть трансвестита — и за этим дело не заржавеет. Если есть деньги, как успел Кирилл убедиться, так и девушки будут. Другой вопрос, что жениться на той, которая видит в нем тoлько денежный мешок, Вознесенский не хочет. А где найтив столице нежную и добрую, романтичную и неиспорченную — он не знал. Да и не слишком искал. Не было необходимости в милых и неиспорченных. Скорее, наоборот. Только не женятся на таких дамах.

Стоило представить, что кто-то будет его контролировать сутками, что ему самому придется уделять кому-то внимание, заботиться, холить и лелеять, как стало немного тоскливо, и Кирилл понял — желанием жениться или хотя бы завести постоянную партнершу он все так же не горит.

Как объяснить это матери, которая так жалостливо смотрит, явно представляя выводок внучат?