Книга Укради мое сердце, страница 39 – Лора Павлов

— Не думаю, что она чувствует себя обязанной, — закатила глаза мама, и я уловил в ее голосе насмешку. — Хенли, ты чувствуешь себя обязанной снова прийти к нам на ужин?

Хенли одарила меня этой своей чертовой, сногсшибательной улыбкой,прежде чем обернулась к моим родителям:

— Ни в коем случае. Я очень благодарна за приглашение. И обязательно приду еще. Это был лучший ужин за долгое время. А компания была не менее замечательной.

Я выдохнул.

— А что она еще скажет? Да, Элли, я чувствую давление, не хочу приходить и, скорее всего, ваша стряпня мне не зайдет?

Отец захохотал, мама шлепнула его по руке.

— Перестань быть таким юристом, — сказала она, подойдя ко мне, и я обнял ее.

— Тогда ты перестань быть такой обаятельной и милой с каждым встречным, — усмехнулся я и поцеловал ее в макушку.

Мама посмотрела на меня снизу вверх и приложила ладонь к моей щеке:

— Я тебя люблю, Истон.

В ее глазах стояли слезы. Она не знала, как справиться с тем, что мне так тяжело в эту неделю каждый год.

Воспоминания хлынули.

Грусть сдавила грудь.

Большую часть времени мне удавалось справляться, но почему-то именно неделя моего дня рождения была самой паршивой. Когда я завален работой, становится легче. А вот вечеринки и празднования — это для меня худшее.

— Я тоже тебя люблю, мам, — пробормотал я и поднял взгляд — Хенли наблюдала за нами.

— Нам пора? Я провожу тебя. Все равно по пути, — сказал я, и отец похлопал меня по плечу и обнял еще раз. Я пообещал, что заеду завтра за подарками — сегодня-то я был не за рулем.

Мы попрощались и вышли из дома.

Голова немного кружилась, но я начинал трезветь.

— У тебя замечательная семья, — сказала Хенли, когда мы зашагали по дорожке.

— Да. Но временами их может быть… многовато.

— Это лучше, чем противоположное, — заметила она, глядя на реку, которая текла справа от нас.

— Что ты имеешь в виду?

— Я имею в виду, что жила в доме, где не было ни такой жизни, ни такой любви.

Ее голос был тихим. Я взглянул на нее. Мы шли рядом, и в темноте ее лицо подсвечивалось лунным светом. Она казалась еще красивее.

— Я не воспринимаю свою семью как должное. Я знаю, что у многих нет того, что есть у нас. Мне повезло — у меня действительно потрясающая семья.

— Но? — мягко уточнила она. — Звучит так, будто ты хочешь сказать что-то еще.

Мы свернули на нашу улицу — мой дом был всего в паре домов от ее.

— Это значит, что моя семья правда невероятная, и я их люблю. Но раз в году… мне бы хотелось, чтобы они сделали исключение намой день рождения. А они отказываются. Так что временами… их бывает просто слишком много.

Она остановилась и развернулась ко мне, когда мы поднялись по ступенькам к ее крыльцу.

— Они просто хотели отпраздновать твой день рождения. Это ведь не преступление, — бросила она, вскинув руки, будто я ее достал.

Какого черта ее вообще волнует, хочу ли я отмечать день рождения?

Почему у всех вокруг такая одержимость этим днем?

Это же просто нелепо.

— Если человек не хочет отмечать день рождения, он имеет право это сказать. Его не должны заставлять делать то, чего он не хочет, — ответил я и пошел назад по ступенькам, дожидаясь, пока она зайдет в дом. Я был не в настроении продолжать этот разговор.

Она фыркнула. Но это был не смех — в нем слышались раздражение и презрение, и это завело меня еще сильнее.