Книга На седьмом небе, страница 125 – Лора Павлов

— Скажи.

— У нас редкое. Особенное. — Я покачала головой. — Это все.

— Согласен, — он коснулся носом кончика моего носа.

— Вот что важно. Ты и я. Я вспомнила слова мамы: не соглашайся на меньшее, когда отдаешь сердце. Теперь я понимаю. Потому что ты меня дополняешь, Кларк Чедвик.

Он улыбнулся уголками губ.

— И ты дополняешь меня, малышка. С этого дня мы идем вперед вместе. Никаких побегов.

— Никаких побегов, — повторила я.

Он взял мою сумку, уронил ее на лед и, подняв меня, покатил по арене мимо парней.

— Девушка моя! — заорал он, и трибуны взорвались криками и аплодисментами.

Я откинула голову назад и рассмеялась, увидев, как мой отец качает головой, подгоняя команду в тренажерку, но потом бросает мне улыбку и подмигивает.

Мы катались вдвоем по пустому льду, целовались и смеялись, пока все не ушли.

Завтра я снова стану профессионалом.

А сегодня я позволила себе быть просто влюбленной в своего хоккеиста.

Кларк

— Как ты себя чувствуешь, сынок? — спросила мама, когда я подошел к ней сзади и обнял.

Я обожал День благодарения. Это был праздник семьи, вкусной еды и футбола.

И я был благодарен, что НХЛ никогда не ставит игры на сам День благодарения. Вчера у нас был домашний матч, и вся семья приехала в город, чтобы поболеть за меня.

Сезон мы начали шатко, но постепенно набирали форму. Это марафон, а не спринт: восемьдесят две игры за семь месяцев. У нас еще было время, чтобы сыграться и дать молодым новичкам войти в ритм.

— Чувствую себя отлично, — сказал я, поцеловав ее в щеку, а потом стащив с закусочной доски кусочек сельдерея.

В колонках негромко играла музыка, а Мелоди и Катлер сидели за кухонным столом с Эмерсон, Элоизой и тетей Изабель, украшая сахарное печенье.

Арчер, Аксель, Бриджер, Рейф, Истон, Нэш, Лулу и Хенли резались в бильярд в игровой, а дядя Карлайл с отцом вели жаркий спор над нардами у барной стойки.

— Это была отличная игра вчера, — сказала мама, вытирая руки полотенцем. — Ты здорово сыграл.

— Спасибо, мам. Для меня так важно, что вы все там были.

— Нам больше негде и быть, — подмигнула она. — Хотя, кажется, ты переубедил Катлера — теперь он больше хочет быть хоккеистом, как дядя Кларк, а не боксером, как дядя Ромео.

— Эй, Бифкейк, — я подошел к столу и сел рядом.

— Эй, дядя Кларк, — хихикнул он.

— Слух пошел, что ты теперь решил стать хоккеистом, когда вырастешь.

— Думаю, это было бы круто — быть хоккеистом, как ты, — улыбнулся он, вся мордашка в оранжевой глазури. — Дядя Ромео сказал, что мне лучше не становиться боксером. Не стоит портить такое красивое лицо.

Эмерсон откинула голову и расхохоталась:

— Очень разумное замечание. Я тоже люблю это лицо таким, какое оно есть.

— Ну, плохая новость, Бифкейк. Вчера мне локтем врезали по щеке, так что хоккей тоже не самое безопасное занятие, — я усмехнулся, а пацан уставился на мой синяк под глазом так, будто это было верхом крутизны.

— Ты выглядишь круто, — сияюще сказал он.

— А я думаю, ты просто хочешь быть хоккеистом, потому что милашка Грейси Рейнольдс сказала, что хоккеисты — это круто, — дразняще заметила сестра.

— Это твоя подружка из Коттонвуд-Коув? — уточнил я, помня, что именно там жил брат Ромео, Линкольн Хендрикс,профессиональный футболист, кумир всей нашей семьи. У него жена с большой родней, и Катлер сдружился с их детьми.