Книга Всегда моя, страница 50 – Лора Павлов

— Чего ты так боишься? — крикнула она, пугая нас обоих.

— Этого. Сделать тебе больно. Подвести тебя.

— Значит, ты даже не попробуешь, потому что это может не получиться? Это твоя логика?

— Если хочешь, можешь так это назвать. Я не тот, кто тебе нужен. И не надо говорить моей сестре о том, что было между мной и отцом. Она сегодня об этом заговорила, сказала, что ты ей рассказала. Я не хочу это обсуждать с Джедой и не хочу, чтобы ты пыталась меня чинить. Ты меня не изменишь. Я такой, какой есть.

Ее рот приоткрылся, плечи выпрямились.

— Ты злишься, что я поговорила с сестрой. Злишься, что пришел Дженсен. Так и скажи. Вместо этого ты ищешь повод сбежать. Ты трус, Нико.

— Возможно. Но так или иначе, на этом все. Я люблю тебя, Виви, но не так, как тебе нужно.

Она резко развернулась, залезла в машину и хлопнула дверью. Я отступил, когда двигатель загудел, и она рванула с места.

Так будет лучше. Но я не ожидал, что грудь будет сжимать так, будто она проваливается внутрь. Черт. Я сделал для нее правильный выбор.

Для нас обоих.

На следующее утро я пришел на работу и застал, как Расти влепил бедолаге Руку знатную «хватку за трусы», а тот во все горло орал. Я швырнул сумку на кровать, и тут по пожарной части поплыл запах бекона. Спустился вниз, в кухню, и все один за другим потянулись к огромному столу.

— Ну что, Нико, — протянул Расти с ехидной ухмылкой. — Слышал я, вчера у Виви объявился бывший. И что ты собираешься с этим делать?

Я перевел взгляд с него на Джека, который с насмешкой поднял бровь.

— Да отъебитесь вы. Мы друзья. Я всегда ее прикрою. И делать я ничего не собираюсь.

— Да ладно, мужик. Ты что, сам веришь в эту байку? — спросил Джейс, жуя панкейк.

— Ты ведь знаешь, что бывает с тем, кто остается на скамейке запасных? — вдруг подал голос Дед, и все замерли — старик обычно много не разговаривал.

— А что бывает с тем, кто на скамейке? — поинтересовался Хог, и народ загоготал: мол, сейчас Дед выложит ответ на все вопросы жизни.

Тот спокойно дожевал, посмотрел прямо на меня:

— Он там и остается. Потому что боится игры.

Стол взорвался хохотом, а Рук с Дикки переводили взгляд с меня на старика.

— Может, некоторым просто не нравятся игры.

— Возможно, — пожалплечами Дед. — А может, они просто боятся в них играть. — Он откусил полполоски бекона и стал жевать так медленно, будто специально тянул паузу. — Но жизнь на скамейке запасных скучная.

Что за хрень? Старик вдруг возомнил себя Ганди и решил научить меня жить?

— А мне игра нравится, — вставил Хог, тянусь за соком.

— Я вообще хер его знает, о чем мы сейчас, — буркнул я, поднимаясь и бросая тарелку в раковину.

Настроения на этот цирк не было. Спал плохо — привык засыпать в постели Виви, а одному уже не нравилось. Вот этого я и боялся. Она с того вечера у отца мне не писала, и я знал — злится. Проведу здесь три дня, пусть остынет.

— Кто первый? — раздался голос Эверли, как только я собрался улизнуть из кухни.

— Нико. Раз уж ты поел, иди, — сказал Кэп. Я повернулся, чтобы возразить, но он бросил на меня тот самый взгляд.

Торг не уместен.

— Ладно.

— Удачи, — ржал Толлбой.

Я пошел за ней в кабинет ее отца. Эверли захлопнула дверь и махнула на стул напротив, сама уселась в кресло и сложила руки, будто готовилась к допросу.

— И что это, Эв? Думал, ты работаешь с спортсменами.