Книга Навечно моя, страница 58 – Лора Павлов

— Ну что, Мэдден, погнали, — бросила она.

Уэс хлопнул по столу и расхохотался:

— Обожаю смотреть, как эта миниатюрная штучка вызывает тебя на дуэль. Слушайте, я зверски голоден. Как насчет пообедать втроем в Honey Mountain Café?

Я глянул на нее — она смотрела только на меня.

— Я не против.

— Вы идите, а у меня планы — встречаюсь сегодня с мамой. Я позже подтянусь, — сказал я. Уэс и Эверли здорово сблизились, а мне сейчас нужно было от нее дистанцироваться. Игры закончились — поговорим, когда она будет готова признаться себе в своих чувствах.

— Ладно. Я только кошелек схвачу, — Уэс юркнул в дом.

— Привет, — Эверли носком кроссовки ковырнула землю.

— Привет.

— Мы все еще тренируемся сегодня? — голос у нее был тихий, она переступала с ноги на ногу. Нервничала.

— Конечно. Ты же тут меня «чинить», верно? — я поднялся. —Увидимся позже.

— Эй, Хоук, — окликнула она.

— А? — я нажал на брелок, и где-то вдалеке пикнул мой пикап. Обернулся и встретился с ней взглядом.

— Я… хотела узнать, придешь ли ты на воскресный ужин. Ты ведь их обожал. Папа как раз делает свои фирменные бургеры и хот-доги, — она прикусила нижнюю губу, и у меня перед глазами вспыхнула картинка — как она теряет голову на моей кухонной стойке прошлой ночью.

— Приду. Я не из тех, кто боится признаться, что скучает по хорошему из прошлого, — бросил я и развернулся, оставив ее стоять с открытым ртом.

Я поехал к маме и попытался выбить из головы мрачное настроение. Зашел — стол накрыт на двоих. Утром, уезжая от Эверли, я позвонил маме и сказал, что она мне нужна. Я вообще не стеснялся того, что я мамин сын до мозга костей. Никакого стыда. Моя мама — потрясающая. Всегда была моей опорой. Не пропускала матчи, поддерживала и в подъемах, и в провалах, крыла репортеров, когда они поливали меня после поражений, и радовалась каждой моей победе.

— Где папа? — спросил я, поцеловав ее в макушку.

— На гольфе. Я подумала, что мы с тобой проведем время вдвоем. Ты тут пашешь без передышки, а домашний обед тебе не помешает.

Мама готовит божественно, и тот факт, что она приготовила к обеду барбекю-курицу, пюре и огромный зеленый салат… жаловаться я точно не собирался.

Я остановился у раковины, вымыл руки и сел к столу.

— Рассказывай, что тебя гложет. Я услышала это по твоему голосу утром.

Я откусил курицу, прожевал, решая, сколько выкладывать.

— Тренер Хейс давит. Требует ответ. И, похоже, если я не вернусь, он выкинет Эверли.

Она кивнула, взяла стакан воды.

— А что говорит Эверли?

Я застонал — слишком многое тут было намешано.

— Она не хочет, чтобы я о ней торговался. Не дай бог кто-то ей поможет. Она сложная женщина, знаешь?

Мама усмехнулась:

— Ничуть она не сложная.

Моя мать — человек преданный до синевы вен, когда речь о близких. И не было сомнений: она любила Эверли Томас. Любила всегда и будет любить.

— Она вся в броне. Каждый раз, когда мне кажется, что я пробился, она напоминает: все временно. Это просто работа, — я пожал плечами. — И самое смешное — она даже не осознала, что если я вернусь и ей предложат контракт, мы будем работать вместе.

— И как вам работаетсябок о бок? — спросила мама. — Каждый раз, когда я вас вижу, вы смеетесь. Хотя позавчера я проезжала мимо озера и видела, как вы оба несетесь к воде — выглядело не слишком дружелюбно, — она рассмеялась. — Нравится мне, как она тебя подзадоривает и не отступает.