Книга Дикая река, страница 119 – Лора Павлов

Он признался мне в любви… на стикере размером десять на десять сантиметров, приклеенном к контракту?

Во мне смешались абсолютная эйфория и ярость — из-за того, как он повел себя с Дереком. Он дал понять, что не доверяет мне.

Но при этом я знала Ривера. И по-своему верила, что тот срыв — это была его исповедь, его извращенный способ показать, как сильно он переживает. Он не привык заботиться о ком-то. Это делало его уязвимым. И я по-настоящему верила, что та глупая сцена в баре — просто его реакция, потому что он был ранен.

Но это ни хрена не оправдание. И я не собиралась искать ему оправдания. И уж точно не собиралась облегчать ему задачу.

Я открыла наш общий чат с девчонками.

Я: Я разгадала тайну стикера. Он признался мне в любви на стикере,приклеенном к задней странице контракта.

Сейлор: Ах, ну все. Я растаяла.

Деми: Это даже… немного романтично.

Пейтон: Слабак. Надо было говорить это в лицо.

Деми: Согласна. Но теперь ты хотя бы знаешь, что он чувствует. А для Ривера это серьезно.

Я: Ну, он назвал меня врущей изменщицей. Даже для него это дно.

Сейлор: Ты права. Но, по крайней мере, мы больше не ломаем голову. И он все-таки признался, что любит тебя.

Я: ЛЮБИЛ. Прошедшее время.

Я знала, что он любит меня. Но он ранил меня. И до сих пор не извинился. Даже не попытался как-то загладить вину — вне зависимости от того, знал он, что я все еще в городе, или нет.

Деми: Эй, может, признание в любви на стикере — это новый тренд. Как стоять под окном и кричать о любви. Только по-модному, современно.

Пейтон: Спустись с облаков, романтичная душа. Ему нужно ползать на коленях. Извиниться. И не на стикере. В лицо. По-мужски.

Сейлор: Она вообще-то женщина.

Я: Эм… спасибо?

Вслед за этим посыпались мемы и эмодзи. Я отложила телефон, села на кровать и уставилась на тот самый стикер.

Я хотела его ненавидеть.

Но вместо этого сжала клочок бумаги в руке и прижала его к груди.

И мне до боли хотелось повернуть время назад и все переиграть.

Потому что Ривер Пирс любил меня. А правда в том, что я любила его тоже.

. .Ривер

Последние несколько дней были настоящим адом.

Оказалось, у меня все-таки есть сердце. Просто понял я это слишком поздно — когда оно уже было разнесено к черту.

Руби Роуз разорвала меня на куски.

Я велел Кэсси отменить все встречи и сказал, что заболел, — поэтому она каждый день присылала мне суп из Golden Goose. Но у меня не было ни малейшего аппетита. Потому что я напивался с утра до вечера, начиная с того дня, когда застал Руби с этим хламовским недопрофессором.

Выяснилось, что заткнуть чувства алкоголем не так уж просто. Ни в одном баре мира не найдётся столько бухла, чтобы заглушить то, что я чувствовал.

А я чувствовал все.

Грусть. Боль. Одиночество.

А для упертого одиночки, которому до этого все устраивало, это было особенно дико. Мне ненавистна стала тишина в собственном доме.

Не было подколок. Не было перепалок. Не было ее саркастичного смеха.

Не было Королевы.

Не было жизни. Света. Радости.

Я через многое прошел в этой жизни, но это… это была совсем другая тьма.

Я отгородился от всех, и пацаны это явно прочувствовали — последние сообщения уже не были шуточными, они начинали волноваться всерьез.

Сегодня был первый день, когда я не полез за бутылкой сразу после пробуждения. Я понимал, что в этом дерьме вечно не провисишь.