Книга Бьющееся сердце, страница 36 – Лора Павлов

Я поставила кастрюлю с водой на плиту и налила Gatorade для Нэша и Катлера.

— Попробуй выпить, — сказала я, вернувшись в ванную и протянув стакан Нэшу. Он все еще сидел в том же положении. Хорошо, что его больше не рвало. — Маленькими глотками. Посмотрим, удержится ли.

— Спасибо, — сказал он.

Я знала, как ему тяжело принимать помощь. Он гордый. Но он болел. А я жила через забор. Помочь — это было самое естественное.

В городе все было по-другому.

Я жила в высотке, где за годы жизни едва ли перекинулась парой слов с соседями.

А здесь — все иначе.

Именно так я и росла.

Мама устраивала воскресные ужины для всех, кто хотел прийти.Полгорода приходило на нашу вечеринку ко Дню независимости.

— Все под контролем. Вода кипит, я готовлю Катлеру лапшу. Заверну немного и для тебя, если вдруг сможешь поесть сегодня ночью или утром.

Он кивнул, сделал глоток Gatorade и закрыл глаза, откинув голову к стене.

Я вышла, сварила лапшу и выложила ее в миску с маслом, потом позвала Катлера к столу. Винни уже спала на диване.

— Пахнет вкусно. Папа тоже готовит лучшую лапшу, — сказал он, отправляя первую вилку в рот.

Его темные волосы лежали без укладки, слипшиеся после дня на диване. Я смотрела на него — такой милый мальчишка с шоколадными глазами и круглыми щечками.

— Сегодня у тебя все хорошо держится?

— Ага. Папа сделал мне тост и банан на завтрак, суп с крекерами на обед.

Он точно придерживался диеты BRAT. Нэш знал, как ухаживать за больным ребенком.

— Отлично. А отдыхал ты много?

— Ага. Мы с папой спали на диване. Только когда Тара звонила, просыпались. Это моя мама. Она приедет в конце лета и хочет, чтобы я снова звал ее мамой, а не Тарой.

Это было странно — просить такое, если ты не появлялась годами. Я, конечно, не знала всех деталей, но по рассказам Нэша поняла, что она появляется редко.

— А как ты сам к этому относишься?

— Я не знаю. Я ведь ее не знаю, — пожал плечами Катлер. — А ты знаешь свою маму?

Я тихо вздохнула:

— Знаю. Моя мама замечательная. Но скажу тебе вот что: если бы она такой не была, я бы вполне спокойно жила бы без нее, понимаешь?

— Правда?

— Правда. У тебя ведь есть потрясающий папа, и он тебя очень любит. А быть окруженным любовью — вот что действительно важно.

Он снова пожал плечами, закинул в рот еще немного лапши и замолчал, обдумывая мои слова.

— Ты тоже хочешь, чтобы в твоей жизни были только потрясающие люди, доктор Эмерсон?

— Во-первых, если мы тут сидим и едим лапшу, думаю, тебе стоит звать меня просто Эмерсон. Мы же друзья, верно?

Уголки его губ поползли вверх, и он был настолько милым, что я не могла не улыбнуться рядом с ним.

— Мы друзья, так что, думаю, мне стоит придумать тебе прозвище, раз ты зовешь меня Бифкейком.

— Хорошо. Какое ты мне дашь имя? — спросила я, заметив, как он сосредоточился.

— Буду звать тебя Санни. Потому что в конце твоего имени есть слово “сан”, а еще ты как солнышко.

Мое сердце просто растаяло.

— Мне нравится, Бифкейк. Спасибо. — Я погладила его по ладошке. — И да, я действительно стараюсь быть рядом с потрясающими людьми. Такими, как ты и моя семья.

— А ты хочешь, чтобы все остальные уходили, если они не потрясающие? Потому что моя вожатая в лагере, Луиза, говорит, что надо быть только с теми, кто наполняет наше ведро.

— Мне нравится эта идея. У меня был... ну, скажем, друг. Мы были вместе много лет. Но в итоге он оказался не очень хорошим другом. Так что я согласна с Луизой — оставим рядом только тех, кто наполняет наше ведро, — рассмеялась я.