Книга На берегу, страница 20 – Лора Павлов

— Это будет потрясающе, Финн. Мы так гордимся тобой, — сказала я, закидывая в рот пицца-ролл.

Все согласно закивали, а папа взял пульт и опустил римские шторы, погрузив комнату в полумрак. Родители обожали смотреть кино, поэтому гостиную сделали максимально уютной — всё как в настоящем кинотеатре.

Когда Кейдж вернулся, мы запустили шоу.

И следующие два часа нас просто прибило к дивану.

Финнеган Чарльз Рейнольдс в ближайшие пару месяцев станет главной новостью Голливуда.

У меня ком стоял в горле, пока я смотрела на него, забыв, что это тот самый парень, который в старших классах перевернул ручку моей двери и запер меня в комнате снаружи, потому что это, по его мнению, было ужасно смешно.

Он всегда был тем ещё шутником.

Лёгкий, весёлый.

Но посмотрев его в этой роли... Финн теперь был настоящим актёром.

Когда пошли титры, мы сидели в тишине, а он щёлкнул выключателем.

У Джорджи по щекам катились слёзы, и я знала — дело не только в аварии, которая произошла в пилотной серии.Это была гордость за брата, у которого вот-вот вся жизнь переменится.

Мэддокс обнял Джорджи и покачал головой, глядя на Финна:

— Готовься, братец. Это было, мать его, потрясающе.

— Да? — Финн перевёл взгляд на каждого из нас.

— Финн, — прохрипела я. — Я так тобой горжусь.

— Это твой момент, Финни, — Хью поднялся и заключил его в объятия.

Потом мама обняла его, а папа просто сидел, качая головой и твердя, как он впечатлён, не забыв упомянуть, насколько захватывающими были съёмки.

Все по очереди поздравляли его. Лайла в подробностях рассказывала о химии между ним и Джессикой Карсон, его партнёршей. Джорджи и я сжали его в объятиях, устроив «бутерброд Финни». Потом подошёл черёд Кейджа.

Он обнял Финна за плечи, встряхнул слегка:

— Ты теперь чёртова кинозвезда, брат. Только нас, простых смертных, не забудь, когда весь мир узнает, кто ты.

Лайла и я наперебой восхищались лошадьми и тем, как Финн держался в седле. Мама пошла за Грейси, но она уснула под «Короля льва», так что мама вернулась одна.

Мы болтали, смеялись, доедали все закуски и снова и снова твердили, какой он талантливый.

Я уже не могла дождаться, когда об этом узнает остальной мир.

* * *

— Ну что ж, ты оказался честным, когда говорил, что открыт, как книга, — сказала я, устроившись за столиком в Рейнольдс напротив Брина Локхарта. Мы провели последние пару часов, гуляя до бухты, до моего любимого местечка у воды, где присели на песчаном пляже и поболтали. Днём я показала ему все любимые места в центре, а теперь мы добрались до «Рейнольдс» на ужин.

— Я же говорил. И спасибо, что устроила экскурсию. Мне тут нравится. Кроме того книжного, — усмехнулся он. Я едва сдержала смех, вспоминая, как нервно он ёрзал в моём любимом книжном магазине в центре.

Он демонстративно поёжился, явно подчеркнув свою мысль:

— Терпеть не могу книги. Школу ненавидел. Хоккей — единственное, в чём я реально преуспел. И, как видишь, преуспел прилично. Но в статью про мои проблемы с учёбой можешь не включать.

— Я бы никогда не написала ничего, что ты не хочешь. Но, по-моему, неплохо показать детям, которые на тебя равняются, что даже самый звёздный хоккеист НХЛ с чем-то сталкивался. Все проходят через трудности.

— Может, ты и права. Хотя я предпочитаю концентрироваться на том,в чём я хорош. Книжный, конечно, был не самой яркой частью дня, — подмигнул он. — Зато всё остальное было чертовски круто.