Книга После шторма, страница 106 – Лора Павлов

Это было первое, чего он захотел, как только начал приходить в себя.

— Конечно. Я скучаю по своему ритму, — сказала я, проводя ладонью по спине Хани.

— И ты вернешься на открытие Tranquility? — спросил он, и я не смогла сдержать смех.

— Да. И мама, кажется, в восторге, что мы выбрали ее вариант названия, — ответила я.

— Еще бы. И она рассказала мне про мурал, который ты будешь рисовать. Такая долгая, скучноватая лекция о птицах, — усмехнулся он.

Я покачала головой.

— Да, длинная история. Но я рада, что она этим воодушевлена.

— Ты же слышала ее за завтраком. Она согласилась проводить здесь больше времени. Если бы все зависело от меня, мы бы жили здесь постоянно. Здесь я чувствую себя по-настоящему дома.

Я понимала это лучше, чем он думал.

Лучше, чем хотела бы признать.

У меня были обязательства. Ответственность.

В фирме на меня рассчитывали.

— Ты ведь много времени проводишь с Кейджем и Грейси. Это будет тяжело, когда ты уедешь? — он на мгновение отложил щетку и посмотрел на меня.

— Конечно. Но мы оба знали, что всему придет конец. Было здорово проводить с ними время, но у этого всегда был срок годности. В этот раз никто не пострадает. — Вчерашний вечер был особенно эмоциональным. И с Грейси, и с Кейджем. Что-то изменилось. Словно мы все почувствовали приближение конца и начали держаться крепче. Ценить каждую секунду.

Он кивнул.

— Думаю, вы еще увидитесь, когда ты снова будешь в городе.

— Я не знаю, как это будет, пап, — сказала я, и голос у меня дрогнул на последних словах. Я изо всех сил старалась держаться, но внутри все сжималось. Я не была готова прощаться с ними.

С нами.

— Ты не должна быть такой сдержанной, чтобы в итоге не сказать человеку, что чувствуешь. Если ты не знаешь, как все будет, поговори с ним об этом. Ты уезжаешь завтра. Сейчас самое время.

Я кивнула и быстро моргнула несколько раз, чтобы не заплакать.

Когда я вернусь домой, работа закрутит меня, и я забуду, как хорошо мне было здесь.

По крайней мере, я на это отчаянно надеялась.

* * *

— Мне нравятся наши новые картины, Пресли, — сказала Грейси, когда мы с Кейджем устроились на пледе под большим деревом во дворе. Она захотела посидеть с нами здесь, чтобы нарвать для меня букетик из диких цветов, которые росли в небольшом садике рядом, — она и Бринкли посадили их несколько месяцев назад. Потом выпал снег, и, конечно, всё завяло, но Кейдж рассказал мне, что несколько дней назад, когда все растаяло, он поехал и купил цветочные клумбы, пересадил туда цветы, чтобы она подумала, что всё снова зацвело.

Этот мужчина…

— Мне тоже нравятся. Но твоя — моя любимая, — сжала я ее крошечную ладошку.

Боже, как же я любила эту девочку.

Это была любовь, которую трудно было описать словами.

Я скучала по ней, когда она была в школе, или если проходил целый день, и мы не виделись, — я буквально считала часы до встречи. Почти физическая боль внутри, когда её не было рядом.

— А твоя — моя любимая, — сказала она, а потом ее глаза вдруг округлились. — Папа!

— Я здесь, — рассмеялся он. — Что такое?

Он лежал, раскинувшись на пледе, весь такой брутальный и чертовски привлекательный. Мы радовались солнцу, которое наконец-то показалось, и я знала, что наше время подходило к концу, так что я просто жадно впитывала каждый миг с ними. Я сделала столько фотографий Кейджа и Грейси, и нас троих вместе, на свой телефон.