Книга Лед и сердце вдребезги, страница 40 – Дарья Волкова

Ну, вруша же. Вруша! Чего там у нее нет?! Все на месте. И аккуратные груди со светло-розовыми сосками, и быстро поднимающийся и опускающийся плоский живот, и стройные бедра, и гладкая развилка между ними. Что еще, на хрен, надо?!

— Саша… — она протянула руку и коснулась его плеча. И Сашка снова завис на ее взгляде. Он был поплывший, но при этом все тот же беспомощный. И просящий. Умоляющий даже. В сочетании с ее ослепительной наготой — убойное сочетание. И это вдруг мгновенно перепрошило всего Сашку. И собственное жадное нетерпение и жгучая потребность взять вот это все, что сейчас было под его руками — они опустилась чуть вниз, подняв наверх другое.

Я же уже трогал тебя там. Значит, обязан довести дело до логического финала.

Никогда с Аллой не происходило ничего похожего. «Ты отбитая и отмороженная», — сказал ей как-то в пылу ссоры Леня. Ну, еще бы не отмороженная, если проводить столько времени на катке. Ну, еще бы не отбитая, если тебя столько раз роняли на лед. Секс для Аллы всегда был не столько про удовольствие, сколько про контроль, наверное. Она в какой-то момент почему-то решила, что если они с Леней будут спать вместе, то так ей удастся лучше его контролировать. Это теперь Алла понимала, что попалась в ловушку распространенного женского заблуждения: что можно контролировать мужчину через постель. У нее с Леней это не очень-то сработало. Иногда удавалась с помощью секса от него чего-то добиться. Но не слишком часто. Зато соскочить с этой темы потом уже не удалось. Леня буквально шантажировал ее: «Дай, мне надо, если я не расслаблюсь, завтра хреново выступлю». Какое уж тут удовольствие? Тут лишь бы он быстрее все это закончил, чтобы выспаться успеть. И чтобы засосов, идиот, не наставил.

Теперь же Алла ступила на абсолютно неизведанную территорию. Где все было незнакомое. Включая и саму Аллу. Чтобы она стала вот так себя вести с малознакомым мужчиной? С мужчиной, у которого есть другая девушка? Так нельзя. Так неправильно. Так непорядочно.

Только это был не какой-то там мужчина. Это был Саша. А Саша — это Саша. С ним… с ним все иначе. С ним все можно. С ним все нужно! Необходимо. Впервые в жизни.

Ее впервые в жизни просто потряхивало от… от какого-то нового незнакомого чувства. Нетерпение. Предвкушение. Все не то! Но сопротивляться этому чувству было невозможно. Именно поэтому теперь уже Алла раздевала Сашу. Он послушно поднял руки, когда она, сев, потянула вверх его футболку.

Алла уже видела его без одежды. Выше пояса точно видела. Но теперь можно было не только смотреть. Можно было провести по Сашиной груди, впитывая ладонью колкость волос и выпуклость мышц. И чувствуя, как эта грудь под ее ладонью поднимается и опускается. Слушая, как эти движения сопровождаются шумным хриплым дыханием.

Саша положил свою горячую руку на ее, замер так. А потом резко сдвинул их руки вниз, до резинки спортивных штанов. А потом сдвинул еще ниже. В ладонь Аллы толкнулось горячее и твердое.

Ну что же. К этому ведь все и идет. И нельзя сказать, что ей неприятно.Алла этого хочет. Вот этого большого, твердого и горячего. Но где-то на краю сознания пролетело легкое сожаление. Ей хотелось чуть больше, чуть дольше вот этого — поцелуев, касаний, жадных взглядов. Страсти и, одновременно, предвкушения. И нежности. Но хоккеист не может быть нежным. Впрочем, у фигуристов с нежностью тоже не очень.