Книга Каролина Кароль, страница 58 – Дарья Волкова

— Там не ничья.

— Там ничья! Последнее очко — так нам фортануло просто. А по факту — не вывезли игру. Уже четвертую по счету. В чем дело, Каролина?!

Каро вздохнула. Повела взглядом вдоль линии, ограничивающей поле. И не нашла сил посмотреть на Сергея Евгеньевича. Тренер прав. Нет, тренер прав всегда по определению, но сейчас — особенно.

Игра валилась. Так, как не валилась никогда. То, что всегда давалось естественно, как дыхание — или потому что у Каролины к этому всему талант, если добавить пафоса — теперь приходилось выцарапывать.Выцарапывать у себя же. Внимание куда-то рассеивалось, расползалось, тело не слушалось, как будто разбалансированное. Это была не игра, это была борьба с собой. И от самого этого внезапного, впервые в жизни накатившего на Каролину ощущения собственной немощи, не владения своим телом — причем эти немощь и не-владение не выражались в чем-то конкретном — было невероятно тошно. А от того, что подводит команду — не просто тошно, уже больно.

Она же капитан. Она же центр, стержень команды. Она же всегда — всегда! — не подводила. Как Каролина, оказывается, привыкла. Как к дыханию привыкла, что уже и не замечала. Привыкла к собственной незаменимости. К собственному всемогуществу.

А теперь с ней что-то происходило, и причин и объяснений у этого не было.

Зато они были у Гвоздя.

— Ты у меня не беременна часом?

Тут Каролина все-таки оторвалась от изучения нанесения разметки на полу зала.

— Чего?! Как это может быть?

— Ну, ты девчонка взрослая, должна уже сама понимать, как это случается.

— Разумеется, нет! — Каро фыркнула. Гвоздь сумел ее взбодрить. Еще как! Что за нелепые предположения. — У нас же договор. Обязательства. Вы сами все знаете.

— Единственное, что я знаю, — что мой лучший игрок и капитан команды превратилась в соплю, — Гвоздь снова подцепил рукав ее футболки. — Давай-ка отойдем в сторону.

Сергей Евгеньевич громко раздал всем указания, а потом они устроились на скамейке для запасных.

— Не беременна — это хорошо, это ты меня успокоила. Но какой-то парень голову тебе свернул, так?

— Не так!

— А что тогда? — Гвоздь за плечо повернул Каро к себе, заставляя посмотреть в глаза. — Что с тобой, Каролина? Это же не игра, это слезы. У нас весь сезон так псу под хвост пойдет, никакого плей-офф не светит, если ты и дальше будешь так играть. Если нога не беспокоит, не беременна, и никакой дебил тебе голову не надул — что тогда? Какие причины? Я не понимаю.

Не нога и не беременна. Как все просто у Сергея Евгеньевича. Так и у Каролины было до недавнего времени все просто. Пока она не обнаружила, что люди могут разлетаться в разные стороны.

— Сергей Евгеньевич, я… Я соберусь. Я, правда, я… Я обещаю. Не знаю, что на меня нашло.

— Зато я знаю, Каролина. Если так будет продолжаться, я… — он шлепнул ладонью по скамейке. — Я оставлютебя здесь.

Ее? Пушку?! Пушку на скамейку запасных?! Но Гвоздь уже вставал, хлопал в ладони, собирал команду для последних наставлений. И Каро тоже пришлось вставать.

Он купил билет. Без декларации вслух и один. Только себе. Потому что иначе невозможно.

Лу взял отложенный было телефон, разблокировал. Сколько раз он за это время открывал мессенджер и перечитывал их переписку с Каро — короткую, лаконичную, там и перечитывать особо нечего. А он перечитывал. За каждым словом — события. За каждым словом — воспоминания, от которых учащенное сердцебиение.