Книга Измена. Любимых (не) предают, страница 3 – Тая Шелест

Хватаюсь за стену, чтобы не упасть ненароком.

Муж подходит, чтобы вытолкать меня из спальни. На мои вопросы он отвечать явно не планирует. Он дико зол.

И меня это пугает. Это я должна быть зла, и я должна предъявлять претензии!

Но Геворг, сверкая глазами, хватает за плечо и тащит меня в коридор.

— Да, не ждал тебя так рано, пошла вон! — рычит, как зверь, распахивая двери и выталкивая в подъезд.

Секунду спустя вслед летит моя обувь, а затем и сумочка.

Ошарашенно стою, чувствуя босыми ногами холодный грязный бетон, и глаза наполняются слезами.

Какого черта? Руки сами тянутся, чтобы затарабанить кулаками в захлопнувшуюся дверь. Но я усилием их опускаю.

А толку? Только сейчас до меня начинает доходить, что стряслось. По щекам катятся слезы, и я ничего не могу с этим поделать.

Хочется рыдать от несправедливости и обиды. Как он мог? Как он, черт побери, мог??

А ведь мама меня предупреждала — проскальзывает предательская мысль. Говорила много раз, что не стоит связывать судьбу с восточным мужчиной.

Думаю, у нее уже был подобный опыт… Что ж, теперь он есть и у меня.

Разворачиваюсь и на негнущихся ногах спускаюсь по лестнице вниз. Иду к машине, сажусь в неё и смотрю на окна нашей квартиры.

Что делает муж? Навернякавернулся к прерванному занятию, чего добру пропадать…

В висках отбойным молотком стучит пульс. Достаю из бардачка салфетки, чтобы вытереть лицо. Даже если бы я хотела куда-то сейчас поехать, то просто не смогу.

Концентрация ни к черту, в голове шум, руки подрагивают на руле.

Едва не вскрикиваю от неожиданного стука в стекло.

Медленно поворачиваю голову и вижу соседку. Баба Маша, беззубо ухмыляясь, ехидно кивает на подъезд.

— Что, блядует твой? Повелась на бабки, а теперь расплачиваешься. Вот терпи его блядство теперь, дурочка.

Старчески хихикая, она отходит в сторону скамейки и тяжело на нее опускается.

То есть, даже соседи уже в курсе? И как давно?

Только одна я, выходит, ничего не знала до сегодняшнего дня.

И что теперь? Ждать, когда он появится? Чтобы что? Что я ему скажу?

Опустив голову на руль, тяжело выдыхаю. В груди свербит горячий комок невыплаканных слёз. В голове полный хаос.

Зачем всё это было? Для чего он на мне вообще женился?

Слезы капают на колени, оставляя мокрые точки на юбке. Поднимаю голову и вижу, как шторы на кухонном окне шевелятся. Мелькает лицо мужа.

Сердце стискивает холодной рукой.

Неужели все мужчины такие, и никому теперь нельзя верить? Даже самым близким.

— Я же говорил, что тебе нужно сидеть дома! — слышу минуту спустя голос Геворга и поворачиваю голову.

Он подошёл незаметно. Или просто я совсем расклеилась и не вижу ничего и никого из-за разъедающих глаза слёз.

Муж стоит рядом с машиной в шлепанцах, домашних штанах и наскоро наброшенной мятой футболке. Той самой, которую я мельком заметила на полу нашей спальни.

Что он такое говорит? То есть… это я виновата в том, что он не в силах удержать член в штанах?

— Если бы ты была дома, мне не нужно было искать тебе замену! — продолжает тот сердито.

Брови нахмурены, губы сжаты в тонкую полоску. Он мною недоволен…

Мама была права. Как ни отвратительно это признавать.

— Ты издеваешься надо мной? — шепчу побелевшими губами.

Надежда умирает последней, и мне никак не хочется верить в то, что всё это не какая-то ужасная шутка. Первая стадия отрицания, не иначе.